Это не страшно - Евгений Щуров

– Ох, Ванечка, да когда нам и на что было по заграницам то ездить? Война закончилась, разруха, голод, детей поднимать надо. Какие там путешествия? Я то еще книги любила читать. Вот читала – и путешествовала, фантазировала. Жалко, конечно, что так жизнь прошла. Пускай бы хоть у детей сложилось все хорошо. Вот и я рада буду.

– Да, – протянул Иван. – Действительно, трудно вам пришлось, в этой стране да с таким режимом…

На кухню заглянула вполне пришедшая в себя Ирина Юрьевна.

– Ну, едем? – обратилась она к Турчину?

– Поехали, – Иван Николаевич встал из-за стола, пожал руку Шастину, поцеловал в щечки всех женщин и они с Ириной пошли к калитке. Быстро сели в машину и, помахав из окон руками, быстро уехали.

Глава восьмая

Несколько минут ехали молча. Ирина Юрьевна курила. Первым не выдержал Турчин.

– Ну что, ко мне?

– Скажи честно, а ты хочешь, чтобы я сейчас поехала к тебе? Вот только честно! Как перед Богом? Иван Николаевич задумался. Ирина Юрьевна тоже была весьма приятной особой, начитана, пожалуй, больше всех женщин – врачей, с кем он сталкивался по работе. Вот только чуть, на вкус Ивана, полновата. Она хорошо одевалась, неплохо зарабатывала, но, опять же, как большинство хирургов, вела себя иногда несколько грубовато. Впрочем, сейчас Иван находился в некотором градусе опьянения, потому свернул машину в сторону своего дома.

– Ага, решил, – констатировала Ирина. – Ну и ладно, будем продолжать веселиться!

– Будем, – решительно сказал Иван. – А на работу завтра через тебя или сразу – в больницу?

– Сразу в больницу. Мне скрывать нечего.

– Да и мне «по барабану», Юлия Ивановна только в ночь придет.

– Слушай, Вань, а ты никогда не задумывался, что мне может быть неприятно слышать от тебя об Юлии Ивановне? Она как бы моя соперница?

– Да брось ты выдумывать! Вы абсолютно разные. Ты для меня как близкий друг, самый хороший и преданный! А там – другая история, что мы – дети, подростки?

– Ладно, я так, просто спросила, знаю же, что все мужики эгоисты. Мне с тобой хорошо – и ладно. Удовольствие нужно получать независимо от складывающейся судьбы.

Минуты три ехали молча.

– А почему ты с мужем рассталась? – внезапно спросил Иван.

– Он совершенно не в силах был зарабатывать деньги. Человек неплохой, я даже сперва влюбилась в него без памяти, вышла замуж на четвертом курсе, родила, а он даже образа жизни не изменил после рождения дочери. Слабый… У тебя есть дома чего выпить? Легкого?

– Найдем! И крепкое, и легкое…

Подъехали к иванову дому, оставив машину под окнами. Поднялись в квартиру.

– Я хочу принять душ, – заявила Ирина Юрьевна.

– И пожалуйста, принимай. Я тебе сейчас халат принесу, полотенца чистые. А я чего-нибудь легкого соображу.

Ирина скрылась за дверями ванной комнаты, а Турчин пошел хозяйничать на кухню. На скорую руку приготовил легкий салат с оливковым маслом, достал шоколад и открыл бутылку хорошего сухого белого вина. Неожиданно для себя, он подумал, что послезавтра в его квартире так же будет принимать ванну его Юлия Ивановна и ему стало неприятно, если они с Ириной заваляться на кровать в спальной. Иван накрыл постель в гостиной, на сервировочный столик поставил вино, салат, шоколад и два порезанных персика. Зажег свечу, включил телевизор и пошел курить на балкон.

Погода успокоилась, ветер утих, тучи порвались во многих местах и от полной луны заметно посветлело. Ивану подумалось, как-то между прочим, что завтра надо «заняться» дедом; его кончины ждут благодарные родственники. Так кто же он на самом деле? Убийца в белом халате или Иван Турчин выполняет новую миссию в новой загибающейся России? Конечно, убийца, спокойно решил Иван, выбросил сигарету и пошел с балкона, услыхав голос Ирины. Та выходила из ванной, в халате, протирая мокрые волосы полотенцем.

– Пойдешь в ванную? – спросила она.

– Ага, пойду. Ты пока в комнате располагайся, я все приготовил.

– Давай.

Турчин зашел в теплую от Ирины ванную комнату, быстро разделся и кинулся под несущие освобождение и придающие силу жесткие струи душа. Он стоял под водяным напором, и это казалось ему настолько блаженным, что мир вокруг перестал на время существовать. Вдруг прозвучала мелодия СМС. Иван взял телефон. СМС была от Юльки. «Как ты там? Ничего не меняется. Целую». Только на мгновение Ивану стало стыдно, что в соседней комнате его ожидает другая женщина, которая останется с ним на всю ночь. В ответ Турчин написал: «Ложусь спать. Только что приехал с днюхи шастинского сына. Люблю. Целую. До вечера». Турчин поставил будильник на семь часов.

После переписки Иван Николаевич постоял под душем еще минут пять, пока в комнате гудел фен. Ирина нашла его, видимо, в спальне. Он открыл дверь как раз в ту минуту, когда звук фена стих. Ирина лежала на широком диване, слегка прикрывшись халатом, такая соблазнительная и аппетитная, что ему сразу захотелось наброситься на нее, хмель еще гулял в голове.

Иван присел на край дивана, превозмогая страсть, налил понемногу вина в бокалы; они слегка соприкоснулись стенками своих бокалов и выпили мелкими глотками все, что в бокалах было.

– Ну, иди же ко мне! – Ирина сняла халат и освободила место Ивану. Он же, в сою очередь, не снимая своего халата, лег рядом и нашел ее губы. Они долго целовались и ласкали друг-друга.

– Ну все, я уже не могу, иди ко мне, – просительно сказала Ирина. Только тогда Иван приглушил звук работающего TV и сбросил халат …

Им действительно было хорошо друг с другом в постели и никто из них ни о чем не жалел в это время. Они оба забывали обо всем на свете: не было безответной любви Ирины, не было ошеломительной любви к Юлии Ивановны, эвтаназий-убийств и порочных связей Ирины на стороне. Разум их отлетал куда-то в сторону и очень далеко, и им было просто хорошо и здорово!..

Ивану Николаевичу всю радость интимных отношений испортили сны: вдруг опять стали сниться кошмары в виде серьезных людей из прокуратуры и лай собак по периметру тюремного барака. Один сон как бы перетек в другой и дважды Иван просыпался в поту. Иринка спала крепко, посапывала с лицом счастливого ребенка. Наутро вставать никому не хотелось, потому оба взяли свои телефоны и отпросились у заведующих на пару часов по «уважительной причине», что продлило их крепкий сон еще на два часа.

Проснувшись по будильнику, в 10.00 Иван Николаевич вспомнил, что сегодня с утра все мужчины больницы после сорока должны были сдать организованный анализ на ПСА. На телефоне был пропущенный вызов от Шастина.

– Ирин! Пора вставать! – громко сказал Иван и пошел в ванную комнату. Процедура бритья, чистки зубов и душ заняли минут пятнадцать, а когда он вышел, Ирина Юрьевна лишь перевернулась на другой бок.

– Ира, подъем! Нам надо на работу, алё! – Турчин стал нежно тормошить подругу.

– Ну сейчас, еще минуту, – отмахивалась Ирина. Потом потянулась обнаженная, Ивану показалось, что она похудела за ночь и он чуть было не замахнулся на утренний секс. Тут его разум тормознул тело. Надо было ехать на работу.

– Быстро вставай! – рычал Иван Николаевич и тянул Ирину на пол. Наконец она сообразила, что к чему, глянула на часы и бешено заторопилась, первым делом, в ванную комнату.

До больницы они добрались в начале двенадцатого и разбежались по своим отделениям. Заведующие довольно спокойно относились к отлучкам сотрудников, знали, что никто не будет за них что-то дописывать и доделывать. Этот бич писанины несет на себе врач сам, в одиночестве, никем не жалеемый. Понакупили компьютеров, а все одно – переписываем на бумагу, так как-то сподручнее, да и начальство к труду своих подчиненных приучает.

В лабораторию Турчин уже, конечно, не успел, там, в 10.00 все было закончено. Теперь ему придется не позже понедельника сдать онкомаркеры в Центральной лаборатории. В принципе, сказали ему, вы можете успеть до 12.00. «Все, башку заведующая снесет»! Но все-таки отпросился и ничего страшного не произошло. Заведующая только сказала, что ей к двум в парикмахерскую и чтобы Турчин посмотрел новеньких, да он и так сегодня дежурит. «ОК, мэм!». Иван Николаевич прыгнул в свою «кошечку» и выехал за ворота.

Сдать анализы успел. Сейчас надо быстро возвращаться домой, все прибирать, поглядеть, чего не хватает. Чтоб было чисто, все на своем месте. Чтоб если придет Юлия в его дом навсегда – определенно знала, что Иван Николаевич порядок любит и ценит. А что, если они поженятся, а потом Юлия найдет кого помоложе и интереснее, и тоже на работе будет крутить с кем-нибудь? Да что это за мысли? Что за ревность без причины? Может еще Иван и не сделает предложение? Как не сделает? Он что, зря ей подарки дарит, развлекает ее всячески, хочет видеть постоянно рядом с собой, а как сладко провести с ней глубокой ночью хотя бы 20–30 минут! Совсем сдурел? Отставить! Совсем, чудик запутался: то женюсь, то не женюсь. Юношество какое-то, прыщавое.