Тёмная сторона города. 15 ловушек мегаполиса - Елизавета Викторовна Пушкова

– Все три? Ты уверен? – спрашивала она. – А если… я не умею, я никогда так не делала. Может, у Жени остались деньги? Тут же принимают рубли или здесь какие-то другие деньги? А на карте у меня денег на дорогу только, на куклы не хватит, так обидно… Я боюсь, если честно. Ты точно уверен?

Шёпота Саши в Лизкиных быстрых вопросах и повторяющихся «ма-ма» мы разобрать не могли.

– Мне стыдно, Саша, вдруг поймают, – сказала моя сестра.

– Её надо спасать! – гаркнул Тоха, напомнив мне Кара. Он рывком подскочил к Саше и толкнул его в плечо.

– Ты чего? – возмутился Саша, чуть не потеряв очки.

– А ты чего? Что ты ей тут наговорил?

– Я возьму этих. – Лиза сунула кукол Тохе под нос. Мою сестру было не узнать. Покрытая с ног до головы пылью и паутиной, с рубашкой поверх юбки, с какими-то непонятными белёсыми комочками в волосах, она светилась от счастья. – У кого есть деньги? – она смотрела на нас с надеждой. Глаза у Лизы под стёклами очков стали как у мультяшных героев, когда они что-то выпрашивают. – Они на меня похожи, посмотри, Женя. И точно не могут быть дешёвыми. Но я не нашла ценника. Вы мне дадите денег?

– У меня нет, – отчитался Тоха. – И вообще они страшные.

– У меня тоже, – поспешил добавить я, – и я согласен с Антоном. Лиза, ты спятила? Они поломанные.

Глаза Лизы стали ещё мультяшнее, она изогнула губы – обиделась. Хуже того – собралась плакать. Всё из-за облупленных, лохматых и писклявых кукол.

– Они не похожи на тебя, – я попытался исправить ситуацию, но губы Лизы затряслись. Магазин вокруг нас тоже терял краски. Стеллажи покрывались пылью, полки рассыхались, гирлянды рвались и свисали жалкими обрывками.

– Они мне нужны-ы-ы-ы, – завыла Лиза. – А тут все получают то, что им нужно-о. Мне Саша сказал, что я могу их взять.

Что-то начало проясняться. Подмигивающая машинка и лодочка, умещающаяся в карман, куклы, набор ложек, зеркало… люди, которые воровато поглядывали, не заметит ли кто, как они утаскивают с полок нужное…

– Здесь можно взять, не заплатив, – произнёс Саша, и я не сразу понял, что мне не послышалось.

– Тут что, дают вещи бесплатно? – я уточнил на всякий случай, не надеясь на правильный ответ.

– Нет, их нужно украсть и вынести из торгового центра так, чтобы тебя не заметили. Это и есть ваша работа.

– Что ты сказал, мы должны сделать? – заорал Тоха на весь этаж.

Полки задрожали от его возмущения, Лиза ахнула и выронила кукол, которые вместо «ма-ма» хором зашипели «тш-ш-ш» и приложили белые пластмассовые ручки к розовым личикам. Тоха налетел на Сашу, сбив с полок других кукол в кружевных платьях, и затряс его. Из-под спортивной толстовки полетели красные флаера.

– Ты куда нас заманил? По-твоему, это работа? Это воровство!

– Нет, – Саша не отбивался, даже очки не поправлял, от тряски они совсем сползли и держались на одной дужке на правом ухе. – Это твой шанс выбраться отсюда. И их шанс…

Я повис на Тохе и с трудом оттащил его от Саши.

– Успокойся, оставь его. Пойдём.

– Да ничего я ему не сделаю, отпусти.

– Не получится, – равнодушно сказал Саша. Его будто не волновало, что ещё немного и он будет валяться среди разбросанных на полу красных листовок и кукол.

– Сколько людей ты сюда затащил работать? – крики Антона заставляли тех, кто ещё пытался что-то стащить с полок, приседать от страха и убегать в другие ряды гуськом, как на физре в начальных классах.

– Они всё делают по собственному желанию. Тебе же тоже понравились корабли? Чего ты взъелся? Иди и возьми.

– Мы ничего красть не будем, – Антон задыхался от возмущения. – Это преступление!

– Вы, считай, что ничего и не украдёте, – Саша изо всех сил сохранял спокойствие, но руки его дрожали.

– Это ты так думаешь!

– Это условие Города, неужели не понимаешь? Испытание, – равнодушное выражение лица пропало, Саша вцепился в рыжую чёлку и завопил: – Не возьмёшь – пропадёшь.

Мне показалось, что Тоха растерялся, но он завопил с той же силой:

– У тебя мозгов не хватает понять, что он врёт!

– А у тебя, что здесь всё решает он, – теперь и Саша кричал.

– Надо уметь говорить «нет»! – Тоха резко взмахнул рукой, словно разрезал воздух невидимым мечом. И Саша весь взвился, шагнул вперёд и перешёл на громкий, задыхающийся шёпот:

– Вот ты маму когда в последний раз видел? Вчера или сегодня? Сегодня, ведь ты ещё не ночевал в Городе, не засыпал? Проведи тут два, три дня, проведи месяц, второй, и когда запутаешься в днях, попытайся вспомнить её лицо. Или вспомнить своё имя.

Лиза опять ахнула. Тоха опустил руки. Я вышел вперёд, а Саша упёрся рукой в опустевшую полку.

– Вроде бы я – Саша, а вроде бы – Лёша, а может вообще – Никита. Как мне теперь разобраться где правда, а где ложь? А знаешь, что ещё страшнее? Для ваших мам – вы никуда не делись. Вы благополучно пришли домой, какую бы глупость не натворили там, наверху.

– В смысле? – я представил маму, которая сидит поздним вечером за столом и спрашивает у папы, не подменили ли их детей. Какой у неё взгляд, какая она уставшая и грустная.

– В прямом. К родителям вернулись их любимые дочки-сыночки, только вдруг изменившиеся. Друг твой вот был добрый и послушный, – Саша кивнул на Тоху, – а стал злой, хамит и огрызается. А она из ботана превратилась в двоечницу. А ты никогда не болел, а теперь то кашель, то… – и он изобразил, как его тошнит.

– И всё равно это преступление, – тихо произнесла Лиза. – Ты бы мог сразу сказать нам. И мы вместе бы что-то придумали.

Саша посмотрел на неё, он точно хотел ей ответить, лицо его изменилось, он почти улыбнулся Лизке, но потряс головой, словно отгоняя хорошие мысли:

– Короче, – с трудом выговорил он, – я вас привёл, своё задание сделал. На этом всё, я свободен.

Он встал и пошёл сквозь ряды к лифту. Мы пошли следом, отставать никому не хотелось. Тоха замыкал наше шествие, но через пару минут я услышал, как он пыхтит и всё громче повторяет «пошли вон». Я дёрнул Лизку за рукав, мы обернулись. Со всех сторон к нам подходили люди, ворующие в магазине. Четверо повисли на Тохе, и он отбивался от них уже со всей силой. Девочка, которая разглядывала столовые ложки, прыгнула на Лизку, а