Упражнения в третьем способе - Земляк

  Дедовщины, в её теперешнем и даже тогдашнем понимании, в дивизионе тоже не было. Не потому, что с ней боролись, а потому, что практически все солдаты круглосуточно были на виду у офицеров. Не с чем было бороться, потому что не давали зародиться. Зародиться и стать традицией. Однажды, в дежурство, наблюдал сценку. Присланный к нам как раз в тот день молодой солдат, механик водитель, по привычке, внушенной в «учебке», прокричал в темноте после отбоя:

 - Дедушкам до приказа осталось ... дней! Дембель стал на день короче, старикам спокойной ночи!

 - Ну, тебя там и задрочили! Совсем ох*рел! - ухмыльнулись дедушки.

  Конечно, молодых гоняли больше. Чтобы они службу и работу понЯли, чтобы не спрашивали «где доски брать». Но издевательств, как таковых, не было, это уж точно.

  Был у нас сержант-стартовик, Г-в. Таких мышц живота я не встречал ни у кого, хоть сам восемь лет классической борьбе отдал и кое что видывал. Он брал солдатскую табуретку, сжимал её ногами в кирзачах и держал на перекладине «угол» в течение 30 секунд! Лично засекал. И еще один его номер, тоже уникальный. Парень рисовал на стене крест на уровне глаз, отходил метра на полтора-два и мог в эту мишень помочиться. Чемпион полка по подъему переворотом. Сто тридцать четыре раза, вдвое перекрыв прежний рекорд части. (Я в той спартакиаде тоже участвовал и с 38 разами в хромачах стал первым среди офицеров).

  Так вот, этого Г-ва перевели в другой полк (!) за «неоднократное издевательство над молодыми солдатами». Издевательство заключалось в следующем. Будучи дежурным, он следил за молодым, натирающим паркет в спортзале. «Шваброй» состоящей из полуметрового отрезка толстого бревна, к которому были прибиты щетки и ручка. Забыл спецпрозвище этой штуковины. Мотоцикл, что ли. Когда тот был близок к завершению, Г-в проходил мимо него, занятого, и прятал окурок среди вычищенного пространства, где-нибудь за плинтусом. Зеленый заканчивал работу, докладывал. Тут-то Г-в и указывал ему на «неубранный» бычок. И заставлял натирать по новой. Круче этого случая издевательство на точке не поднялось.

  Приколы над молодыми да, случались. Раз такой прикол чуть к трагедии не привёл.

  Солдатик майского призыва, из гурьевских степей родом, был, за дремучестью своей, собаководом поставлен. Ну какие, казалось бы, при службе в этой должности могут быть неприятности? А на Валеру они посыпались. Собак было три. Кавказские овчарки. Начинается с «часовой обязан бдительно охранять и стойко оборонять...», а заканчивается «...услышав лай караульной собаки, установленным сигналом (или как шутили бойцы - без искажений) сообщить в караульное помещение.» Это про них. Собаки сооружение 7А охраняли, то, где «ромашки». И вот одна из них удавилась. За чем-то или кем-то прыгнула через забор, вдоль проволоки бегая. Длины цепи не хватило, она за оградой земли и не достала. Повисла. Служебную собаку списать, это целая история. Мальчишка из непуганных краёв, под объясниловки-оформления переволновался - жуть. Это остальным насмешечки, «собака от такой жизни и то повесилась».

  Ладно, утряслось это дело. Но собаковод еще и за свинарник отвечал. Ветслужбы, считай, никакой. За два моих года я ветеринара только раза три и видел. И то один раз на то самое с псом происшествие. Поздней уже осенью опоросилась у Валеры свинья. Штук несколько из новорождённых поросят сразу и замёрзло. Валера испугался, никому из старших не сказал. С солдатами поделился - что, мол, делать? А ветераны посмеялись:

 - Ну, Валера, теперь уж тебе точно трибунал. Поросята это тебе не собака. Да и собаку тоже припомнят.

  Вечером, на поверке Валеру не обнаружив, дежуривший Фёдор особо не взволновался. В свинарнике, наверное. Куда он, зеленый, денется. А утром хватились. Туда-сюда, выяснили, что воина еще с обеда никто не видел. В уголке свинарника поросятки сложены околевшие. Все восемь. Бойца нет. Шинель его висит. И бушлат тоже. Готовность сыграли - не появился. В деревенском магазине расспросили. Был, говорят, солдат вчера. Купил папирос и бутылку водки. Из полка приказывают - искать. Но помощи не обещают. Какими силами искать-то? И где? На территории покойника или в окрУге живого? Или еще как? Собрали солдат десяток, пошарили по лесам-лугам окрестным. Покричали... На окраине города, как раз по нашему шоссе был спортивный аэродром. Договорились с ними о вертолёте. Герман (это еще до аншефа было) в облете участвовал. Вернулся мрачный. Только и сказал, что маскировка у нас дерьмовая. Надпись «НЕ КУРИТЬ» на «шестерке» в бинокль за пять верст видно.

  К ночи Валера сам пришел. Сказал, что как увидел после обеда, что и уцелевшие, было, поросята тоже сдохли, так и убежал. В чем был, в одной плащ-накидке. За день до того получка была, ему, рядовому на ефрейторской должности - 4руб. 80 коп. Вот и решил он бутылку водки выпить, пачку «Беломора» выкурить и повеситься. Да пока в стогу пьяный ночевал, слава Богу, передумал. Утро вечера мудренее. День подрожал, а вечером и вернулся.

  Дедам понавтыкали за глупости, а Валеру не наказывали. Даже пообещали в кочегары перевести, когда следующий призыв придет. Раз уж ему такой непёр с животными. И действительно, перевели.

  У воинов была какая-то и внутренняя меж собой организованность. Офицерам не подчиненная. Боец хозбанды Казачок на воровстве попался. Таком же безмозглом как и всё его существо. Будучи банщиком в субботу, карманы солдатские почистил. У кого-то деньги, у кого-то значки. За крысятничество в армии наказывать принято строго. В автороте, к примеру, такого подонка из окна второго этажа выкинули. Но наши бойцы поступили странно и для начальства неожиданно. Всем личным составом они объявили Казачку обструкцию. Недели две с ним абсолютно никто(!) не разговаривал. Проходили как мимо пустого места. Федя и Герман даже заволновались.

 - А что его бить-то малохольного, товарищ подполковник!? - ответил на прямой вопрос аншефа вызванный на совещание дедуля Петруччио. - Его раз стукни, он и помрёт. Пусть лучше так прочувствует.

 - Ну, тогда особо не сгущайте. И последите, как бы он с собой чего не наделал.

Конечно, солдаты разные были. И по характеру и по способностям. Иду мимо беседки-курилки, а там ржачка.

 - Вы что тут заливаетесь?

 - Да вот, товарищ лейтненант, слушаем как Махсот с Йонасом меж собой по-русски разговаривают.

Это в июне было. А в ноябре Йонас, дежурной смены телефонист-планшетист, на русском говорил уже абсолютно чисто. Примерно через год, имея к тому способности, мог доложить по телефону за любого офицера, включая командира, причём его голосом. Даже аншеф этим его умением иногда пользовался.

Казах Махсот тоже попал в дежурную смену. Но дизелистом. С кем ему там особо разговаривать? С соляркой что ли? Или с мотор-генераторами? Так и дичал в «РВ» помаленьку. Любил он, летом, при ясного солнца закате, влезть на самую высшую точку станции. На верхний торец угломестной антенны широкого луча. Там как раз уместиться можно было, ноги поджав. Сядет и леса окрестные озирает. Видимо, душа его степная по простору тосковала.

  Дежурная смена - это пара в два бойца. Дизелист в «РВ» и телефонист-планшетист на коммутаторе. Пар таких две. График - через шесть по шесть. Часов, не суток. Но практически на всё время службы. Смены настолько в новый режим вживались, что возвращение к нормальному даже трудности вызывало. На первом сроке при смене на центре еще и оперативный находился, на сутки выставляемый. Если же дивизион не на боевом дежурстве, то смена функционировала самостоятельно.

  «Два солдата из стройбата заменяют экскаватор. А солдат из ПВО заменяет хоть кого!» Планшетист заменял монитор компьютера. На ДКП находился огромный, где-то четыре на два с половиной метра экран из плексигласа, с нанесенными на нём квадратами - сеткой ПВО и отдельными объектами с «привязанной» географической карты. Километров пятьсот покрывающей. Называлась эта штуковина - планшет воздушной обстановки . Само собой, планшет этот был развернут мордой к столам начальников (в ящике одного из них как раз та не слабо исполненная схема ГГС и пахала). А с обратной стороны плекса премещался воин-планшетист в наушниках и спецкарандашом в руке. Этим карандашом он по данным, получаемым с центров РТЦ дальней радиоразведки прокладывал трассы полёта целей. Особая фишка состояла в том, что все подписи параметров цели под треками (время, высота, тип и т.п.) планшетист должен был выполнять в зеркальном отображении, чтобы командование видело их нормально. Да еще и «протокол обмена монитора», т.е. система нумерации квадратов в сетке регулярно менялись. Раза примерно три-четыре в месяц. Я цели водить пробовал, больше четырех одновременно не получалось. Работёнка та еще. Йонас же управлялся с двадцатью двумя. Ему из Каунаса даже дефицитные в то время карандаши-стеклографы присылали, чтобы было парню с чем Родину защищать. И любой текст он на спор писал в зеркальном виде с той же скоростью, что и в обычном. Натренировался сидя по ночам на коммутаторе. Ибо первая и основная должность в мирное время - телефонист. Телефонист в дивизионе - это не просто штеккер в нужное гнездо воткнуть. Это и сигналы по громкой принять-ответить-ретранслировать. Это еще и разыскать требуемого человека по различным возможным номерам и только потом соединить. Тут и навык нужен и сообразительность. Не то в лужу попадешь или другого посадишь.