Сын архидемона - Александр Рудазов

Джемулан посмотрел на полковника коровьим взглядом.

— Да веник там купить можно, наверное. — с сомнением произнес я.

— А вы, значить, не перенимайте всякие буржуйские замашки, товарищ Бритва! — нахмурился Щученко.

— Купять они, бохатые все стали! Свое добро надо иметь! Я воть, значить, с запасцем захватил, по делюсь уж с товарищами. Только шоб потом все вернули! Под распиську выдавать буду.

И он действительно взял с нас расписки. Еще в фойе полковник плюхнул на пол пухлый портфель, который все это время волок под мышкой, и стал с невероятной скоростью доставать из него разные предметы. Оттуда поочередно появились: широкополая войлочная шляпа, термос, полотенце, полевой бинокль, аптечка, противогаз, гаечный ключ, кожаные рукавицы, бутылка водки «Столичная», мыло, пачка сигарет, еще одно мыло, ножницы, мочалка, пемза, расческа, электробритва, граненый стакан, чалма, силикатный кирпич, вьетнамская мазь «Золотая звезда», баночка липового меда, целлофановый пакет с рафинадом, банка с горчицей, упаковка растворимого кофе, засушенная на бумажном листе ромашка, пачка сливочного масла, женский купальник, резиновые тапки, щетка для одежды, брезентовые рукавицы, стетоскоп, тюбетейка, мегафон, подтаявшая шоколадка и, наконец, веники — березовый, дубовый и эвкалиптовый. Как столько добра уместилось в одном портфеле — я не знаю.

— А вы, полковник, как я погляжу, все такой же хомяк в душе, — протянул я, разглядывая это богатство.

— Вы, товарищ Бритва, мне эти поповские штучки бросьте! — строго ответил Щученко, выбирая себе веник. — Никакой души у меня нету!

— У всех есть, а у вас нет? — удивился я.

— У всех нету! Душа и всякая прочая чертовщина — это все суеверия, мракобесие и религиозьный дурман!

— Да ну? — хмыкнул я. — Может, поспорим?

— Об чем нам с вами спорить, товарищ Бритва? Я же, значить, в академии полный курс прослушал по этому, как его научному ахтеизьму! Партия уверенно сказала, шо никаких богов, значить, нету!

— А если найду? — лениво поинтересовался я.

— И не найдете, и не старайтеся. Сколько наших советских космонавтов туда летало, и ничего, значить, не нашло.

— А, ну это аргумент, — согласился я. — Если уж космонавты не нашли, тогда конечно.

— Вот то-то же. Держите, значить, евкалиптовый веник. Вам, как инопланетному товарищу, он полезней всего будеть.

Джемулану Щученко, подумав, выдал березовый веник, а себе оставил дубовый. Уж не знаю, какими соображениями он при этом руководствовался.

Кроме того, Щученко выдал нам по шапке — мне широкополую войлочную, а Джемулану тюбетейку. Себе он оставил чалму. Опять же не могу сказать, почему полковник распределил их именно так, но явно неспроста — очень уж долго он шевелил губами и о чем-то думал.

Может, прикидывал, что на ком будет лучше смотреться?

— Ну, удачно вам попариться, товарищ Бритва, — кивнул Щученко.

— Идемте, товарищ Джемулян, — нам с вами туды, а товарищу Бритву вон туде.

— Куде-куде мне? — не понял я. — А чего мне с вами не пойти?

— Не рекомендую, — покачал головой Щученко.

— Из-за вашей удачной маскировки, значить, могуть неправильно понять. Так шо, значить, прямая дорога вам в женское отделение.

— Я — в женское отделение? — возмутился я. — Да вы что, охренели? Хотя минуточку, а почему я, собственно, возмущаюсь?

Через три часа я вышел из парной в очень хорошем настроении, задумчивый и расслабленный. Если вдуматься, кулончик мне достался очень даже неплохой.

Сандуновские бани вполне оправдали свою репутацию. Не знаю, как мужское отделение, а женское напоминало скорее роскошное спа, чем простую купальню. Жаль, что при моей физиологии сложно получить удовольствие от парения или душа Шарко, не говоря уж о солярии. Чтобы я хоть что-то почувствовал, нужна как минимум кислотная ванна.

И от массажа пришлось отказаться — не уверен, обманывает ли волшебный кулон осязание так же, как зрение и слух. Представляете — дотрагиваетесь вы вот так до симпатичной девушки. а она на ощупь жесткая, шершавая, да еще и с шипами. Так и заикой недолго остаться.

Щученко и Джемулан вышли вскоре после меня. Мой куратор слегка пошатывался и тяжело дышал. Его глаза налились кровью, а кожа стала красной, как у вареного рака. Похоже, сиды не слишком хорошо переносят пар.

Зато полковник выглядел счастливым, как в первый день отпуска. Он аж лоснился от удовольствия и довольно мурлыкал.

— Коммунисты-коммунисты,руки чисты, ноги чисты,а подмышки так душисты.

— С легким паром, — поприветствовал их я.

— И вам, значить, не хворать, — икнул Щученко. — А шо, товарищи, не посетить ли нам теперь, значить, буфеть? Культурный отдых ответственных товарищей — он, значить, без буфета быть никак не могёть.

Буфет в Сандуны не завезли, зато ресторан нашелся и преотличный. Сводчатый потолок, витражи — лепота, да и только. Даже Джемулан пробурчал что-то одобрительное — а он у нас известный сноб.

Я сразу чирканул пальцем по доброй половине меню, заказав себе красную икру, салат из курицы, салат из морепродуктов, отварных раков, тройную порцию креветок, хачапури, какую-то китайскую дрянь с гребешками и крабами, жареные пельмени, самсу с бараниной, язычки ягнят, китайский суп с пельмешками, телятину на кости, свиной шашлык, свинину по-деревенски, свинину в кислом соусе, жареную утиную грудку, куриную котлету, стейк из семги, рисовую лапшу, соевые ростки с луком, вареники с вишней и ягодное мороженое. Официантка мило улыбалась, слушая мой заказ, но моргала почему-то все чаще и чаще.

— Это, значит, мне, — подытожил я, откладывая меню. — Заказывайте, Ефим Макарыч.

— Так это вам одной? — не удержалась официантка.

— Вы, хражданочка, не отвлекайтесь от работы, — попросил Щученко. — Я, значить, буду селедочку, буженину, оливье, солянку, манты и шашлык.

— Свиной, бараний?

— А какой, значить, будеть, тот и несите. А вы чего так долго выбираете, товарищ Джемулян?

Джемулан заказал греческий салат, крем-суп из брокколи, соевые ростки с зеленым луком и свежие ягоды. Как и подавляющее большинство эльфов, он придерживался строгой вегетарианской диеты. Не по каким-то принципам или религиозным заморочкам, а просто потому, что для эльфа мясо — как для человека древесная кора. Неприятно на вкус, трудно разжевать и грозит несварением желудка.

Еще мы взяли пиво. Много пива. Правда, пили его только мы с Щученко — Джемулан ограничился фруктовым соком. Но вообще неплохо так посидели — жалко, Святогневнев с нами не пошел.

— Значит, слушайте анекдот, — разгрызая последнюю креветку, произнес я. — Гуляют по глубокому снегу две собаки — овчарка и такса. Овчарка говорит: «Я себе все ноги отморозила». А такса отвечает… отвечает э-э… твою мать, забыл совсем, что она там отвечает. Ну да и хрен с ним. Давайте лучше в города играть.

— Начинайте, товарищ Бритва, — кивнул Щученко.

— Москва.

— Армавир! — ответил Щученко.

Мы уставились на Джемулана. Тот уставился на нас, не прекращая есть суп. Кажется, в города ему играть не хотелось.

— Рязань, — подождав немного, сказал я.

— Новгород!

— Днепропетровск.

— Кызылбелдеш!

— А это где такое?

— В Уйгурской Советской Социалистической Республике. Я там служил.

— Угу, — задумался я. — Знаете, полковник, что-то неохота мне в города играть. Давайте лучше в шарады.

— Ну давайте. А как?

— Задумайте какого-нибудь известного человека, а я буду угадывать.

— Так их же ж, значить, МНОГО — известных. Вы ведь долго угадывать будете.

— Так я же вам вопросы задавать буду. А вы на них отвечайте — да или нет. Если я за двадцать вопросов не смогу отгадать — значит, проиграл.

— Да не, вы все равно не отгадаете.

— Ну а давайте попробуем.

— Ну давайте, товарищ Бритва, я перший тогда загадываю.

— Реальный человек или вымышленный? — спросил я.

— Реальный.

— Мужчина или женщина?

— Мужчина.

— Русский или иностранец?

— Русский.

— Молодой или старый?

— Всегда молодой.

— Ваш родственник?

— Неть.

— Ваш знакомый?

— Неть.

— Он еще жив?

— Неть.

— Он жил в двадцатом веке?

— Да.

— Коммунист?

— Да.

— Носил бородку?

— Да.

— Лежит в Мавзолее?

— Да.

— Ленин?

— Да! Ловко это вы меня, товарищ Бритва! — восхитился и обрадовался Щученко. — Ху-ху-ху! Ловко! Ху-ху-ху! Инопланетянские технологии по чтению народных мыслей?

— Угу. Что-то наподобие.

— Кто такой этот ваш Ленин? — обратил на нас тусклый взгляд Джемулан.

— Да это гриб один, — отмахнулся я.

— Гриб?

— Угу. Типа подосиновика.

— Шо таке? — выпучил глаза Щученко.