Два князя - Кирилл Малышев

ли твой отец присяге? Примет ли меня как законного наследника Речного престола? Как ты считаешь? Мы, конечно, могли бы взять стены приступом, но хотелось бы избежать ненужных потерь. Люди нам нужны.

– Отец – один из честнейших и благороднейших людей, которых я знаю! – уверенно заявил мальчик. – Он примет верное решение!

– Что ж, тогда так и поступим – идём на Змежд! Хватит месить грязь радонских полей. У нас есть задача поважнее. Попытаемся вернуть наследие моего рода, – подытожил Владимир. – Если, конечно, ни у кого нет возражений.

– Что будет с твоими братьями? Ярополк и Дмитрий в Радограде?

– Да, они в столице. Но вредить им нет смысла. Пока жив я, по закону у них нет прав на Речной престол. Лучший способ защитить их – объявить себя законным наследником и постараться остаться целым.

– Роговолд попытается использовать их. Надавить на тебя.

– Попытается, – кивнул Владимир. – Но не более. В любом случае, это лучше, чем отправиться в Радоград и умереть там. Так я сам подпишу братьям приговор.

Он тяжело выдохнул.

– Будем воевать. Авось, повезёт и получится отбиться.

Тысячники и Святослав промолчали. Внутри у них зародилось странное чувство – смесь волнения и восторга от того, какое великое дело им предстоит.

Убедившись, что возражений нет, княжич добавил:

– Илья, поднимай дружину. Никита, отправь гонцов в Изборов и Ярдум – пусть подтвердят преданность законному наследнику.

На мгновение задумавшись, он потер виски и устало добавил:

– И пусть кто-нибудь сварит мне отвар из листьев бежавы и ворожки. После удара дубиной голова раскалывается.

Глава 7. Между молотом и наковальней.

– За сим сообщаю, что князь Юрий Изяславович почил и был предан огню. Его старший сын и наследник, Олег, строптивостью своей оскорбил Великого хана Угулдая и более не претендует на престол.

В городской Думе Змежда стояла гнетущая тишина. Было душно и жарко. В зале Семи Огней, круглом помещении, названном так из-за семи очагов, согревавших и освещавших его, собрались представители городской знати – влиятельные и богатые люди.

Обычно стены этого помещения сотрясались от громких голосов бояр, яростно споривших о городских делах, но сегодня все семеро молчали, напряжённо слушая посадника, Ивана Фёдоровича.

– Отныне волей Великого хана Радонским княжеством правит Роговолд Изяславович. Его слово в радонских землях – закон. Любой, кто откажется это признать, будет объявлен изменником. Посему, если посадник и бояре славного города Змежда желают сохранить своё положение, государь велит им в ближайшее время прибыть в столицу и присягнуть на верность.

Иван Фёдорович, лысеющий мужчина в летах, поднял лицо и ошарашенно посмотрел на бояр, сидевших за столом. В его глазах читалась растерянность, а крупный, свисающий книзу нос заметно подрагивал.

– Это всё. – Он перевернул бумагу, убедившись, что на обратной стороне пусто. – Больше ничего нет.

– Значит, – подал голос боярин с длинными, кудрявыми, подёрнутыми сединой волосами, – в Радонском государстве новый правитель?

– Ты верно понял, Степан Несторович, – кивнул посадник. – Именно так и написано в свитке. Вопрос в том, что нам теперь делать.

Боярин почесал голову.

– Как мне кажется, тут всё ясно, – задумчиво произнёс он.

Все присутствующие поглядели на него.

– И что же? – с интересом спросил Иван Фёдорович.

– Соглашаться и кланяться Роговолду, – немедля ответил тот. – У нас нет выхода. Он силён, все здесь знают это. Юрий мёртв, Олег тоже. Откажемся – последуем за ними. Да и ради кого отказываться? Ради Владимира, которого носит неизвестно где с дружиной? Дорожил бы он отцовским наследием – не отдал бы Радоград дядьке!

Бояре согласно закивали. Все, кроме посадника.

– Но ведь законный наследник – Владимир, – тихо возразил он, пожав плечами. – Если смотреть на суть вещей, Роговолд – захватчик.

– Как сказать. Если смотреть на суть вещей, – повторил за посадником Степан Несторович, – то Роговолд сейчас – законная власть в Радонском княжестве. А любой, кто ему воспротивится, – изменник.

Он обвёл взглядом других членов Думы.

– Змежд – город пограничный. Нам нужно быть умнее, смотреть, куда ветер дует! На стороне Роговолда – хан! Если кто забыл, то вспомните, что было с городом после нашествия!

Он на мгновение замолчал, поглядел на бояр, потупивших взгляд, и кивнул:

– Ага, вспомнили! Считай, не было Змежда! Вырезали почти всех! Заботой Ивана Фёдоровича он из руин поднят. Заартачимся – не Роговолд, так хан нас снова навестит. Только уж будьте уверены – тогда восстанавливать будет нечего! И некому!

– Неправильно это. А как же закон? – подал голос другой боярин, довольно молодой, со светлыми, цвета зрелой пшеницы, волосами и голубыми глазами.

– Какой закон?

– Престолонаследия.

Кудрявый хмыкнул.

– Вот ты про что вспомнил, Афанасий Борисович! А не хочешь ли ты у бабки своей, Аглаи, спросить про законы? Не спросишь! Потому как бабку твою прямо тут, на Речном рынке ханаты зарезали! А мать твоя босая из города бежала, всё здесь бросив. Забыл?

Степан Несторович резко встал, упершись ладонями в стол. Его худая, костлявая фигура нависла над членами городской Думы, отбрасывая длинную, чёрную тень.

– А твоя матушка, Егор Викторович, прости Владыка, изнасилована была и мёртвая в реку брошена! Моего деда с бабкой прямо в хате заживо сожгли! Хорошо, что старая была, так бы сначала надругались. А потом всё равно бы сожгли!

Он всплеснул руками и покачал головой.

– Неужто память вам изменила? Так я напомню! Как нельзя было к реке подойти – тела вдоль берега друг на друге, будто стена в сажень высотой, лежали. Как людей в воду бросали, а тех, кто всплывал, – багром по голове! О законах они вспомнили. Эх вы, святоши мягкотелые! Запомните – своя рубашка ближе к телу! Коли хан так решил – нечего тут больше обсуждать! Роговолд неприступный Радоград взял, что уж про нас говорить!

Степан Несторович вытер пот со лба. Он попытался встретиться взглядом с кем-то из мужчин, но те упорно отводили глаза. Молчание было ответом на его яростную речь.

– Ну, раз на себя вам плевать – о людях подумайте! – набрав в грудь воздуха, продолжил он. – Им, бабам, старикам, детишкам – всем придётся отвечать, если проявите строптивость. Чем будете мать утешать, когда у неё на глазах младенца ногами растопчут? Законами вашими, что ли? Ей до законов дела нет! Ей нужно, чтобы сынок её или дочурка выросли, женились и своих детей нарожали. А те – своих. А при каком князе это будет – ей без разницы!

Посадник поднял ладонь, призывая его остановиться.

– Сядь, Степан Несторович. Довольно. Мы тебя поняли.

Дождавшись, пока тот опустится на место, Иван Фёдорович тяжело вздохнул