Дьявольский кредит - Алексей Алимов

- Рикус, Вы, кажется, говорили о каких-то интересных фактах, которые удалось вытащить из пленных? - Увидев утвердительный кивок, он продолжил:

- Мне бы хотелось перед тем, как говорить об этом, побеседовать с Куртом, слугой леди Лионелл, я не успел посвятить Вас в детали, но у нас с леди есть все основания полагать, что он был осведомителем пресловутой ночной гильдии. А уже поговорив с ним, возможно, я смогу задать пленным пару интересных вопросов. Вы не возражаете? - Вставая из-за стола и задвигая за собой стул, он посмотрел на Кройца. Тот качнул головой, обозначая отсутствие возражений. После он перевёл взгляд на Зираю, которая как-то резко подобралась и посерьёзнела. Видимо в свете последних событий, она о нём совсем запамятовала.

****

- Ну и как ты дошёл до жизни такой? - сидя через несколько минут в комнате Курта верхом на стуле рядом с кроватью, Хротгар не отрываясь смотрел в глаза слуги, который заметно нервничал, но пока не открывал рта. - Думаешь, мы с леди Лионелл не знаем, что это ты сообщил ночной гильдии о вчерашнем выезде своей госпожи? Говори, давно на них работаешь, а, самое главное, зачем? Мы с ней сегодня о тебе говорили и она никак не могла понять, как после всего того добра, что её семья сделала для тебя и твоей матери, ты мог предать её и работать на врагов её отца?!? - продолжил говорить Хротгар, засыпая вопросами пацана, у которого уже наворачивались на глазах слёзы. На последнем вопросе парня буквально прорвало, он разревелся в голос и, чуть наплакавшись (Андрей не стал прерывать, зная, что это знак, что парень скоро заговорит, главное сейчас не передавить, а то уйдёт в себя), начал скороговоркой рассказывать, время от времени то запинаясь, то продолжая с новой силой:

- Госпожа Зирая, простите меня, я не хотел... Мне так жаль, что я втравил Вас во все эти неприятности! Я ещё вчера хотел Вам всё рассказать, но не решился, не смог! Какой же я трус... Эти выродки похитили маму и малышку Лили... Сказали, что я должен им сообщать обо всех Ваших планах... И передвижениях... Сказали, что иначе убьют сначала сестрёнку на глазах матери, а потом и мать... если посмею ещё раз ослушаться... Говорили, что если хоть слово кому-нибудь расскажу, особенно Вам, то тоже убьют мою сестрёнку... Убьют нашу маленькую Лилиан... Они звери, а не люди! Чтоб их души демоны забрали! Наконец-то я могу всё рассказать... Я так устал держать это в себе, хотел ещё вчера, но боялся, что убьют сестрёнку! Я так корил себя всё это время после нападения, как хорошо, что вы сами обо всём догадались. Я очень перед Вами виноват, госпожа Зирая, Вы полностью вправе меня наказать за предательство, можете даже меня казнить, я к этому готов... Только, пожалуйста, очень Вас прошу, спасите моих маму и сестрёнку! Только об этом прошу, всё равно, что будет со мной. - Курт сидел и всхлипывал, по щекам его госпожи тоже текли слёзы, даже Хротгар с трудом сдерживал слёзы. Он почти с самого начала перестал следить за невербаликой парня, и так было видно, что он искренен до последнего слова, до последней слезинки. Сердце обливалось кровью от услышанного, а в душе клекотала ярость: это были не люди, и даже не звери! Сложно представить себе зверя, который будет угрожать другому зверю загрызть его сестру на глазах у матери. Нет, это не люди, это грёбанная человекообразная падаль, гниль, плесень! Хотелось их давить ногой, как клопов, брезгуя пачкать о них руки. Если ещё за обедом Хротгар был недоволен тем, что придётся задержаться в Нардии ещё на какой-то срок, то сейчас, после исповеди Курта, его сердце пылало решимостью втоптать в грязь это отребье, гордо именующее себя ночной гильдией. Всех до последней шестёрки в расход! Если за обедом ему было неприятно вспоминать о недавнем бое, поскольку он считал ночников за не очень хороших, не в ладах с законом, но людей, которым он сделал больно и убил, то сейчас он уже с наслаждением вспоминал нанесённые им смертельные увечья и их предсмертные крики. Так им, скотам, и надо! Ещё легко отделались. Сжав кулаки так, что они побелели, он сквозь зубы процедил: - У меня появилось срочное дело, пожалуй, Вам есть что обсудить. - После чего вышел из комнаты неровным шагом, оставив Курта с госпожой наедине. Судя по её реакции, Андрей был уверен, что она его простит и ещё будет отца за него просить. При таких обстоятельствах, он бы и сам простил. Он с трудом сдержал слёзы ярости при мысли о том, что в заложниках оказалась его семья. Он шёл к Рикусу узнавать, где держат пленных.

Глава 6

Праведный гнев

Возле городской стены была небольшая каменная пристройка, служившая в приграничном поселении чем-то вроде тюрьмы, камер с решётками в ней было всего пять плюс пара хозяйственно-складских помещений. Поскольку поселение было военным объектом и с дисциплиной здесь было строго, даже эти пять камер редко бывали заняты, все пять - так вообще никогда. Разве что иногда сюда укладывали отсыпаться через чур разбушевавшихся пьяниц из местных гражданских, да и то в этом случае даже дверей не запирали. Даже в случае гипотетического мятежа можно было просто напихать по несколько человек в камеру.

Сейчас было занято аж три камеры, что было местным рекордом за последние несколько лет. Осмотрев пленных, на которых уже не было перстней, что, впрочем, не помешало Андрею выявить лидера тройки( а он не сомневался, что это сработанная тройка, поскольку в финале боя вели они себя одинаково и держались особняком от тех двух, бросившихся в атаку, вроде как они не с ними) по специфическим мимическим морщинам и немного иному взгляду, более осмысленному и целеустремлённому, это явно был не простой исполнитель, весь вид этого человека говорил, что остальные двое у него в подчинении, даже сейчас, не видя его из своих камер.

За время разговора с Рикусом Кройцем и несколько минут, что он шёл к местному "каземату", а затем объяснялся с охраняющими пленных стражниками, северянин успел остыть, восстановить дыхание и вернул хладнокровие, впрочем, церемониться с пленными он не собирался, если будут играть в молчанку, он внутренне подготовился применить пытки и даже прихватил с собой нехитрый инвентарь. В принципе, при должном воображении, любые предметы интерьера можно использовать, как орудие причинения боли. От стражников удалось узнать то, о чём Андрей и так догадывался, немного прокачав ситуацию, но были и интересные детали. Так, например, подтвердилось предположение, что парламентёр блефовал, и город ночники сжигать не собирались, причём, даже получив дочь лорда. Городок они планировали использовать в своих целях, уже "убедив" лорда Лионелла сотрудничать. Основной же причиной такого внимания именно к семье Лионелл было приграничное положение провинции лорда и, кстати, контроль торговли с Нурингом, посредством этого самого городка. Также выяснилось, что отряда, высланного им в подкрепление, не должно было хватить для полноценной осады или открытого штурма, да и, по признаниям ночников, не совсем их это профиль. На деле же планировалось с наступлением темноты несколькими маленькими группами тихонько проникнуть в поселение, преодолев стены, хоть и каменные, но не отвесные и не очень-то высокие, после чего, группа, которой удастся найти и спеленать дочку местного правителя, должна спешно скрыться под прикрытием оставшихся. На самом деле примерно так Андрей себе их операцию и представлял. Единственное, поняв, что первый отряд из пятнадцати человек уничтожен, прибывшие в подкреплении ночники могли предположить наличие пленных и слив информации. Так что у них есть возможность скорректировать план и выкинуть что-нибудь неожиданное. Насколько изменится план, Хротгар не знал, но понимал, что попытка проникновения в город будет - это раз, будет оно, скорее всего, этой же ночью, поскольку с подходом лорда завал будет разобран быстрее и они не могут терять время - это два, ну и наконец, северянин был уверен, что в их план добавится пункт по устранению, или освобождению пленных. Скорее первое. Поскольку оставлять противнику живых информаторов ОПГ обычно не любят.

При осмотре пленных, от северянина не укрылись свежие синяки, ссадины, кровоподтёки и некоторая припухлость их лиц, очевидно последствия допроса. О, так с ними ещё мягко обращались!

- Итак, граждане алкоголики, тунеядцы, хулиганы, - Начал новоявленный дознаватель свой монолог цитатой из старого советского фильма. Продолжил он уже своими словами, прохаживаясь взад-вперёд вдоль камер, сложив руки на груди. - Я обещал вам сохранить жизни в случае добровольной сдачи в плен. И в свете недавно открывшихся обстоятельств, я уже жалею о подобном решении. Впрочем, я буду верен слову, пусть даже данному отребью вроде вас троих. - Он поочерёдно указал на каждого пленного пальцем. - Однако, я не обещал, что ваши бывшие наниматели вас не убьют. И я и вы знаем, что сегодня ночью они собираются проникнуть в город. Как вы думаете, что они с вами сделают после всего, что вы нам поведали? И только от того, насколько вы будете искренними и проникновенными, отвечая на мои вопросы, зависит то, устроим ли мы на них здесь засаду, позволяя вам уцелеть, или наоборот уберём охрану, позволив им спокойно вас вырезать, как свиней. - Весь свой монолог он краем глаза отслеживал реакции заключённых, которые мало того, что находились в камерах, ещё и были пристёгнуты к стене оковами за руки и ноги. Если вначале они слушали в пол уха, то при последних двух фразах он увидел страх, поселившийся в глазах подчинённых, лидер же остался спокоен. Тогда он подлил масла в огонь: - Вижу, ребята, что ваш лидер считает себя особенным, что ему ничего не угрожает. Что ж, я обещал сохранить Вам жизни, но я ни слова не говорил про то, что вы останетесь здоровы, целы и невредимы. - С этими словами он поставил перед камерой командира столик, взятый из подсобки и начал молча и неспешно выкладывать инвентарь, делая вид, что пленные его пока не интересуют. Сначала на стол легла пара кинжалов, увидев которые лидер остался спокоен, затем арбалет с колчаном болтов, при виде которых вожак сглотнул, видимо вспомнив отдельные моменты недавней бойни перед поселением, далее на стол по одному перекочевали несколько гвоздей и гвоздодёр. При виде гвоздей казавшееся невозмутимым лицо главного приняло жалостливо-плаксивый вид, а по лицу обильно заструился пот. Последним на стол лёг ловким движением извлечённый из кобуры легендарный чёрный топор, которого троице пленных доселе видеть не доводилось. Хротгар опёрся руками на углы стола и, чуть наклонившись, повернул голову хищной улыбкой к главному и вперил в него взгляд безумного маньяка, искрившийся плотоядным блеском. Вот тут главарь окончательно сник, обмякнув в оковах и поднял сочащиеся страхом глаза на северянина. - Что Вы хотите знать? - бесцветным сломленным голосом начал он.