Из-под самана - Юсуп Хаидов

Спустя два дня после приезда в Чарджоу Коваленко появился на железнодорожном вокзале, он нес квадратный ящик, обтянутый черной материей.

Вскоре подъехал пассажирский поезд, направлявшийся в Ташкент.

Коваленко купил билет в купированный вагон, который оказался в середине поезда.

За несколько минут до отправления Коваленко вошел в свой вагон.

Толкаясь и мешая другим пассажирам, он стал искать себе место.

— Что вы бегаете из купе в купе? Свободных мест ведь много, — потянув Коваленко за рукав, проворчала проводница.

— Да-да, мест-то много,— поспешно согласился Коваленко. — Только не могу найти нижнюю полку.

— Зачем вам нижняя полка?

— Для моей ручной клади. Это имущество экспедиции; я за него отвечаю. Сколько ни искал, а свободной нижней полки не нашел, — заключил Коваленко,

Сочувствуя ему, проводница предложила:

— Идите сейчас пока в служебное купе и посидите там. А когда поезд тронется, я постараюсь найти для вас нижнюю полку.

— Спасибо большое, я отблагодарю вас. Для меня будет большой помощью, если вы устроите мне спокойную поездку.

В служебном купе сидел человек лет 55—60, здоровый, с сильно загоревшим красным лицом, в очках, Он читал толстую книгу, прихлебывая чай. Очевидно, от выпитого чая его лысина вспотела и сверкала, как медный чайник.

Когда Коваленко вошел в купе со своими вещами, видевший выразил неудовольствие. Он посмотрел на Коваленко поверх очков с явной неприязнью, потом снова уткнулся в книгу.

«Жалеет место, скряга», — дал про себя Коваленко оценку сидевшему человеку.

Положив ящик, обтянутый черной материей, на пол купе, Коваленко обратился к попутчику.

— Отец, на перроне я заметил друга. Посмотрите ва моими вещами, пока я схожу и поздороваюсь с вим!

Не дожидаясь ответа, Коваленко вышел из купе.

Он быстро пересек перрон, прошел на стоянку такси около вокзала и поехал в городской аэропорт.

Пассажирский поезд, делал большой полукруг, подъезжал к реке.

Пожилой краснолицый пассажир вышел из служебного купе и огляделся по сторонам. Его нового соседа по купе не было видно. Вернувшись, он наклонился и приложил к ящику ухо.

Из глубины явственно послышалось тиканье часового механизма.

В это время в дверях купе появился высокий парень лет двадцати пяти, в гражданской одежде.

Пассажир в очках жестом показал, чтобы тот вытащил ящик. Парень ловко поднял ящик, вышел в тамбур в спрыгнул с поезда, замедлившего ход.

Пройдя по шпалам вслед уходящему поезду, он бросил ящик в одну из ям рядом с полотном, а сам, перейдя через насыпь, лег на песок.

Когда последний вагон поезда был на середине железнодорожного моста, переброшенного через реку, ящик, сброшенный в яму, страшно затарахтел и взорвался.

От взрыва образовалась огромная воронка, вокруг поднялась удушливая пыль, в воздух полетели камни, песок, комья глины. Все это спустя несколько мгновений начало медленно оседать далеко от воронки.

Сразу после взрыва было поднято на ноги воинское подразделение, которое окружило оба берега реки у моста.

На дорогах, ведущих к вокзалу и в город, стояли военные патрули, которые проводили тщательную проверку документов у прохожих.

Грохот взрыва со стороны реки и поднявшаяся тревога создавали впечатление, что в результате взрыва мосг разрушен.

* * *

В Ашхабадский городской военный комиссариат прибыл лейтенант. Не обращая внимания на очередь вызванных в военкомат, он, чуть приоткрыв дверь к комиссару, попросил разрешения войти.

За широким столом сидел подполковник. Он поднял голову и кивнул.

— Товарищ подполковник, лейтенант Иваненко прибыл в ваше распоряжение после выздоровления, чтобы снова вернуться на фронт в свою часть.

Подполковник сердечно поздоровался с лейтенантом и попросил его сесть.

Внимательно просмотрев документы лейтенанта и справку, выданную госпиталем, спросил:

— Теперь рука вас не беспокоит?

— Совсем не беспокоит, товарищ подполковник! — И в подтверждение своих слов лейтенант несколько раз согнул и разогнул руку.

— Повезло вам, товарищ лейтенант! Когда вы, выздоровев, выписались из Черноморского госпиталя, фашисты разбомбили его. Вы, наверно, уже слышали об этом.

— Слышал, товарищ подполковник. Жестокости фашистов нет предела. За их злодеяния их мало даже в землю закопать живыми!...

Лейтенант сжал кулаки и встал с места. Сначала его лиио покраснело, потом налилось мертвенной бледностью. Он дрожал от возмущения.

Подполковник, привстав, усадил его на стул и подал стакан воды.

Лейтенант сделал несколько судорожных глотков, затем с силой поставил стакан на стол, расплескав остатки воды, после чего опустил голову, обхватив ее руками.

— Товарищ лейтенант! Вы пока явно не выздоровели. Еще заметны следы контузии. Мы сделаем так: вы еще месяц побудете дома, подлечитесь. Я продлю вам призывный срок, — сказал подполковник и снова взял в руки документы лейтенанта.

— Товарищ подполковник, у меня же здесь нет дома, — грустно проговорил лейтенант. — Мой дом на Украине. В местности, оккупированной фашистами.

— Сочувствую и понимаю, — сказал подполковник.

— У меня здесь никого нет, что могло бы меня задержать, — вздохнул лейтенант.

— Как-никак, в Ашхабад наверно не для прогулки прибыли?

— Какая уж там прогулка, — махнул рукой лейтенант.— Одни мытарства.

— А что за мытарства? — спросил сочувственно подполковник.

— Перед тем, как попасть в госпиталь, я получил письмо от сестренки. Она закончила педучилище и сюда получила направление на работу. Сестра мне писала, что едет в Ашхабад работать учительницей. — С этими словами лейтенант вытащил из кармана треугольное письмо.

— Ну и как, нашли свою сестру?

— Нет, не нашел. Приехав в город, я обратился в городское адресное бюро, затем в министерство народного образования. Всюду спрашивал о сестре, но никто ничего о ней не знает. Теперь мне некуда идти, да и время вышло: надо ехать в свою часть. Товарищ подполковник, пошлите меня в мою часть!

— Лейтенант, в вашу часть нужно возвращаться через Кавказ. Как же вас послать? На чем? — озадаченно произнес подполковник.

— Да вы меня только отправьте поездом, курсирующим между Красноводском и Ташкентом.

— А дальше?

— Остальную дорогу— сам найду, — попросил лейтенант, сразу повеселев.

— Да, если бы этот поезд курсировал, я бы, ни минуты не сомневался, послал вас с ним... — Не договорив, подполковник на несколько мгновений замолчал.

— А что случилось с этим поездом?