Из-под самана - Юсуп Хаидов

В это время со стороны Ташауза послышался стук колес телеги. Вскочив с места, путник поспешно вышел на дорогу навстречу ей.

Телега, запряженная двумя лошадьми, быстро приближалась. Лошади были тощими, но повозку тащили старательно, так что извозчику, крепко держащему поводья, приходилось сдерживать их.

На вид извозчику было лет 30—35. Широкое лицо его было темным от загара. Густые широкие брови, сросшиеся на переносице напоминали цифру «3», нарисованную углем на камне. Это делало его лицо свирепым, так что иной встречный мог испугаться.

Путник, увидев на голове арбакеша четырехугольную тюбетейку, махнул ему рукой и закричал ему по-узбекски:

— Остановись, друг!

Арбакеш сердито посмотрел на него и хотел было проехать мимо, но лошади сами остановились около путника.

— Что вам от меня нужно? Освободите дорогу, говорю вам!

— Ничего не нужно, друг мой! Мы проверяем пустыню Ташауз.

— А вы кто?

— Я из геологической экспедиции. Меня доставили сюда ночью. При мне некоторые образцы материалов, их необходимо срочно доставить в Ташкент. Груз тяжелый, чуть руки не отвалились. Если не верите, посмотрите: вон ящик за камышом. Друг, если вы едете в сторону Чарджоу, захватите и меня. Довезите хотя бы до того места, куда едете, а там уж я кого-нибудь попрошу. Я вас отблагодарю,—заискивающе улыбаясь, он сунул руку в карман.

Арбакеш мягко спросил:

— Документы есть?

— Есть, есть!

Путник вытащил из одного кармана паспорт, военный билет, потом удостоверение личности и протянул все это арбакешу.

— Коваленко Виктор Степанович, украинец, — читал тот по слогам паспортные данные, а потом посмотрел и другие документы.

— Вы, оказывается, младше меня! — продолжал арбакеш.—Значит, вы направляетесь в Ташкент? Да, большой город. Мне довелось побывать там несколько лет тому назад. А вам повезло: я как раз еду в Чарджоу. Везу тракторный мотор на ремонт. У нас всего один трактор. .

— А ты кто?

— Тракторист.

Коваленко обрадовался такому обороту дела. Держа обе руки над головой и прищелкивая красиво пальцами, он пустился в пляс прямо на дороге.

— Хайджан, — а, хайджан, — подбадривал арбакеш вошедшего в раж партнера. — Вы отлично танцуете. Поэтому, Виктор, с вас можно и не брать денег за дорогу, — пошутил арбакеш.

— Танец — танцем, а за дорогу платить нужно, — сказал Коваленко и начал грузить на телегу дорожный чемодан и тяжелый квадратный ящик, обшитый черной материей.

Удобно устроившись позади арбакеша на старой, видавшей виды кошме, Коваленко протянул арбакешу внушительную пачку денег.

— Вот, друг, это тебе за перевоз на чай. Государство выделяет геологам большие деньги. Кроме денег, ничего не могу тебе предложить.

— Не слишком ли много? — спросил арбакеш для приличия.

— Нет, немного. Нам предстоит длинная дорога. Арбакеш взял деньги и, засунув их в нагрудный карман, дернул за поводья лошадей.

Проехав некоторое расстояние молча, Коваленко хлопнул арбакеша по плечу и сказал:

— Дорога дальняя...

— Да.

— Давайте хоть познакомимся!

— А разве мы не познакомились? — равнодушно пробормотал возница.

— Вы-то знаете, как меня зовут, а как вас зовут — я не знаю, — произнес Коваленко, обращаясь к вознице то на «ты», то на «вы».

— Мое имя — Торе.

— А фамилия.

— Базаров.

Возница пожал руку, которую протянул Коваленко. При этом Коваленко едва не вскрикнул от боли.

Крупная и мощная рука возницы так сильно сжала ему ладонь, что Коваленко показалось, будто его рука попала в клещи.

Растирая пальцы, Коваленко спросил Торе:

— Почему ты не на фронте?

— Меня не возьмут на фронт — Вот как?

— У меня есть бронь. Если все уйдут на фронт, кто будет заниматься хозяйством.

— Объясни, почему лошади такие тощие, а тянут повозку с такой силой? — снова спросил Коваленко.

— Они сильные, хоть и тощие: в их жилах играет молодая кровь. Когда солнце как следует прижарит, они поубавят пыл, — произнес возница.

В Туркмении даже в сентябре бывает очень жарко. Поэтому, когда солнце стало припекать, Торе подъехал к зеленой рощице и погнал лошадей в тень. Привязав каждую к отдельному дереву, он взял с повозки серп и протянул его Коваленко.

— Накосите для лошадей травы. А я за это время поищу брод и напою лошадей.

Они устроили привал среди урюковых и тутовых деревьев, а там, где рощица кончалась, начинались кустарники и трава.

Коваленко косил подряд, не разбирая, где трава, а где камыши. Вскоре у него заболела поясница.

Разогнувшись, чтобы немного передохнуть, он увидел сидевшего в тени на корточках Торе, который считал деньги.

Коваленко некоторое время наблюдал, как Торе, слюнявил пальцы, несколько раз пересчитывал потрепанные купюры, полученные им за перевоз

Путник с облегчением вздохнул и подумал: «Он, оказывается, лучше других понимает цену деньгам!»

Пересчитав деньги, Торе встал и повел лошадь на водопой. Пробираясь сквозь густо растущие деревья, он наткнулся на старый двор: видимо, это была контора колхоза.

В глубину двора тянулись два телеграфных провода.

Напоив лошадь из арыка, который протекал неподалеку, Торе зашел в дом в глубине двора, куда были протянуты телеграфные провода. Пробыв там недолгое время, он пошел за второй лошадью.

Напоив вторую лошадь, он спешно вернулся обратно к стоянке, не обращая внимания на то, что лошадь хлещут ветки деревьев.

Он быстро подбежал к повозке и, переворошив вещи, вытащил из-под них одноствольное ружье.

Увидев это, Коваленко застыл, как вкопанный. Его охватила дрожь.

В это время Торе жестом попросил Коваленко присесть, а сам отбежал в сторону и куда-то выстрелил.

С края поля, из зеленого разнотравья тяжело вспорхнул раненый фазан.

Торе вместе с Коваленко быстро догнали обессилевшую птицу.

Бросив лошадям траву, накошенную Коваленко, Торе мигом ощипал и разделал дикого фазана. Затем взял котелок и произнес:

— Придется его съесть, сварив в простой воде.

— Что так?

— Масла-то нет!

— А если взять жир от тушенки?

— Подойдет! Это еще лучше, — обрадовался Торе. Днем, во время жары, путники спали, вечером же, когда сильная жара спадала, они ехали дальше.

Продвигаясь таким образом, они через несколько дней доехали до Чарджоу.

Возле базара Коваленко попрощался с Торе.

— Здесь у меня маленькое дельце.

— Дельце?

— Вот именно! — загадочно улыбаясь, Коваленко щелкнул пальцами у горла.

После этого они расстались.

* * *

Спустя два дня после приезда в Чарджоу Коваленко появился на железнодорожном вокзале, он нес квадратный ящик, обтянутый черной материей.