Путешествия вокруг света - Отто Коцебу

26-го в 5 часов утра шторм еще усилился; мы поворотили корабль; сильный порыв ветра переломил у нас гик, и мы были лишены возможности привести корабль к ветру и удержать свое место. При этом случае один из наших лучших матросов был так ушиблен, что, несмотря на тщательное лечение, в течение трех недель не мог отправлять службы. Вскоре после этого несчастного приключения свет начал проникать сквозь густые тучи. С радостью увидели мы, что находимся перед входом в Плимутскую губу, и хотя было еще довольно темно, немедленно направили туда свой путь; это было единственное средство к нашему спасению. Несмотря на неблагоприятную погоду, нам удалось достигнуть гавани без лоцмана, и в 8 часов мы бросили якорь в Катватере на том же самом месте, на котором стояли прежде. Офицеры и матросы были совершенно истощены от сильного напряжения. Кому плавание в Канале известно, тот может представить себе опасность нашего положения в продолжение этой ночи. Лоцманы удивлялись, что мы удержались в море, не потерпев кораблекрушения.

Первым нашим делом было теперь исправить корабль, сильно потерпевший от шторма. Новый гик изготовили в два дня; 30-го утром, когда ветер стал дуть от N, мы тотчас снялись с якоря и вышли из губы, надеясь при второй попытке быть счастливее. Но едва вышли мы из залива, как ветер зашел опять к SW, и наша радость исчезла. Я решил не возвращаться опять в Плимут, а бороться с противным ветром; но так как он вскоре начал превращаться в шторм, то обязанность моя и благоразумие заставили меня повернуть; в б часов вечера мы бросили якорь в заливе (Плимутском) позади новопостроенного брекватера. Шторм с сильным дождем продолжался целую ночь, и мы, обманувшись в нашей надежде, имели единственное утешение лишь в том, что датский военный бриг был подвержен той же участи и также возвратился в гавань. Это судно, назначенное в Средиземное море, вышло из Канала уже несколько дней назад и достигло даже широты мыса Финистер, но, получив во время шторма сильное повреждение, принуждено было возвратиться в Англию, чтобы произвести нужные починки.

Наконец, 4 октября ветер отошел к N, и мы не замедлили им воспользоваться. В 10 часов утра летели мы уже на всех парусах. (Суточное отставание хронометра Баррода 2,5", а Гардиева 49,0".)

Глава IV. Плавание от Плимута до Тенерифа

5 октября 1815 г. — 31 октября 1815 г.

Достижение Атлантического океана. — Красная саранча на море. — Прибытие в Санта-Круц и пребывание там. — Отличный прием губернатора. — Естествоиспытатели отправляются в Оротаву. — Снабжение корабля всем потребным

Едва 5 октября миновали мы мыс Лизард, как ветер, усиливаясь, подул от W и оставался таким весь день. 6-го числа он стал дуть от N и позволил нам выйти в Атлантический океан. Только теперь казалось мне, что путешествие начато; я радовался, размышляя, что все неприятности приготовления и вооружения уже миновали; будущее же исполняло меня духа и силы.

9 октября в полдень мы находились под 44°49′3″ с. ш. и 11°38′ з. д. К вечеру настала бурная погода с сильными порывами от NW; на другой день в 4 часа она пронесла нас мимо мыса Финистер. Ночью мы встретили плывущую мачту, вероятно, от какого-либо корабля, погибшего во время последнего шторма. 12-го мы должны были бороться с поднявшимся от SW сильным штормом, продолжавшимся до 13-го и отнесшим нас на несколько миль назад, 14-го числа ветер снова зашел к N, настала прекрасная погода, при которой мы к полудню достигли 39°32′с. ш. и 13°3′ з. д. Здесь ощутили мы большую перемену в температуре воздуха; термометр Реомюра показывал 19° тепла (23,75 °C).

21-го числа мы миновали широту Гибралтара и приметили, что в продолжение двух дней течение отнесло нас на 20 миль к OSO. В полдень широта была 30°36′ с., а долгота 15°20′ з. Стояло совершенное безветрие; море было покрыто красной саранчой длиной в 2 дюйма.

Вид города Санта-Крус на острове Тенерифе

Гравюра по рисунку Горнера (Атлас к путешествию вокруг света И. Ф. Крузенштерна)

Наши естествоиспытатели полагали, что саранча эта, вероятно, бурей занесена сюда из Африки, ибо мы находились тогда в 600 милях от берега и нельзя полагать, что она сама пролетела столь дальнее расстояние.

25-го числа в полдень видны были с салинга в WSW Салважские острова. К немалому моему удовольствию, хронометры показывали долготу этих островов в точности[6].

27-го числа в полдень мы увидели Пик о. Тенериф [Тенерифе], отстоявшего от нас на 100 миль. Свежий ветер от N подавал надежду достичь его на другой день; действительно, 28-го числа в 11 часов мы бросили якорь перед городом Санта-Круц [Санта-Крус]. Немедленно нас посетил дон Карлос Адан, капитан порта, который занимал это место во время посещения острова капитаном Крузенштерном [и Лисянским] на кораблях «Надежда» и «Нева» [25]. Он оказывал Крузенштерну разные услуги и для «Рюрика» сделал все, что только от него зависело, за что я считаю своей обязанностью выразить ему благодарность. Мой первый визит был к губернатору, который принял меня весьма ласково и предложил всю зависящую от него помощь. Он долгое время был в России и, кажется, любит русских. В чине испанского полковника он находился на нашем гребном флоте и участвовал в сражении со шведами при Биорко-Зунде; за храбрость он получил орден Св. Георгия 4-го класса, которым, как сказывал, его украсила сама государыня императрица Екатерина II.

Губернатор пригласил меня к себе. После этого поспешил я к Колугуану. Этот гостеприимный человек, о котором многие путешественники отзываются с похвалой, находился тогда в Оротаве; его конторщик с большим усердием принял на себя исполнение моих поручений, состоявших, главным образом, в покупке достаточного запаса вина для офицеров и матросов; он обещал удовлетворить меня в два дня. Добрый капитан порта был столь услужлив, что доставил на корабль собственными гребными судами и своими людьми весь потребный запас воды, так что я мог оставить Тенериф через три дня. Я с удовольствием остался бы здесь еще дольше, но угрожавшая (из-за позднего времени года) опасность в плавании около мыса Горн не позволяла этого. Шамиссо и доктор Эшшольц воспользовались этим временем, чтобы съездить в Оротаву, где они надеялись найти любопытные по их части предметы.

29 октября обедал я у губернатора, у которого состоялось большое собрание; я поднес губернатору отлично гравированный атлас Крузенштерна с эстампами, присутствующие высоко оценили его, особенно удивились все тому, что этот атлас гравирован в России. Губернатор вознамерился отправить к королю сие великолепное и изящное произведение искусства.