Трехликий I: Мертвые Голоса - Даниил Тихий

Правосудие, не входило в его планы.

Ночью аватару снились кошмары. Летящие из темноты стрелы и крики младенца. Холодная кровь лилась на его лицо, и он никак не мог проснуться. Задыхался и пытался закрыться руками.

Оказалось, просто дождь.

Говорящий за мёртвых нашёл себе приют под деревом в небольшой, совсем крохотной роще. Проснувшись утром, озябнув и продрогнув от утреннего холода и капающей на его лицо воды, стекающей с веток, он поднялся и понял, что оказался в старом саду.

На земле вокруг повсеместно встречались сгнившие фрукты, отдалённо напоминающие яблоки. Они же, переспелые и догнивающие, кое-где висели на ветках.

Справа возвышался особняк…

Мрачная громадина выглядела устрашающей даже на расстоянии, но не она привлекла внимание убийцы. За обветшалой тушей виднелся город.

Цель была уже близко.

Говорящий за мёртвых на ходу расправляясь с едой, поспешил выйти к тракту.

Украдкой рассмотрев трофей, полученный после кровавой бойни в лагере, машинной частью своей личности он увидел то, что обычные ходоки увидеть просто не могли.

Скрытое от обычного взгляда описание:

Покупка (необходим уровень репутации «стражи пути» «торговый союз»)

Раз в месяц призывает на помощь отряд защитников, если призыв осуществляется вблизи имперского тракта. Призыв должен быть оправдан смертельной угрозой призывающему, действующим конфликтом, причиной которому стал чужой злой умысел.

До обновления 29 дней, 14 часов, 17 минут.

Подобный рог мог запросто спасти жизнь, но говорящий за мёртвых решил его продать при первой же возможности. Держаться тракта он не планировал, да и в мире, где аватары хрупки и ломаются от одного удачного удара, большой пользы из владения этим магическим предметом не вытянуть.

Стрела, выпущенная из кустов дрожащей рукой какого-нибудь ходока или моба, запросто перечеркнёт любую жизнь. Лишь скрытность и магия помогут продержаться дольше других.

Трёхликий понятия не имел, что будет с его сознанием если аватар погибнет.

Через несколько часов пешего перехода, по обе стороны дороги потянулись предместья. Окраинные районы города, вытесненные за пределы его каменных стен.

Деревянные дома, запах куриного дерьма и готовящейся снеди — окружили путника в мгновение ока.

От посёлка это место отличала лишь дорога. Она тянулась через весь пригород к массивному мосту, перекинутому через ров, за которым путников встречали распахнутые ворота. Пеших здесь не досматривали, но телеги всегда останавливали, из-за чего у створок плотность людского потока была максимальной.

Пробираясь среди людского муравейника, трёхликий без каких-либо проблем очистил несколько чужих карманов от всего содержимого. Его добычей стали ключи, которые он немедля выбросил в сточную канаву, старый платок и немного меди.

Подобные действия были инициативой машинной части его разума. Подделывая отчёты о своих действиях, можно было объяснить наличие и развитие навыка, который, итак, имелся у его аватара. Но для этого зачастую требовалось смешивать ложь с правдой, чтобы изменения в вирте не вызвали подозрений у одного из системных ИскИнов.

Вывалившись из основного людского потока, под каменную арку одной из стен, он неожиданно был остановлен.

— Стой! Куда прёшь⁈ Сюда хода нет!

Арку перекрывала баррикада. Двое стражников с арбалетами повернулись в сторону трёхликого, в то время как самый рослый, с сержантской нашивкой на плече, махнул рукой и проорал, перекрикивая шум толпы по ту сторону преграды:

— Обходи чего встал⁈ В речном районе лихорадка!

Говорящий за мёртвых не стал возражать стражам. Лишь приметил платки на их лицах и общую нервозность, да окинул лишним взглядом экипировку, позволяя машинной части своего разума проанализировать уровень угрозы, исходящей от стражников.

Городские наймиты не шли ни в какое сравнение с конными бойцами «стражей пути», но недооценивать их было бы глупо. Они явно были обучены обращению с оружием и судя по крепким телами, обладали необходимой физической базой.

Никаких кольчуг на их телах убийца не приметил. Обычная кожаная броня с толстыми кожаными же накладками, хорошая защита от резаных ран и палок, но совершенно никудышная против меча.

Разминувшись с баррикадой и стражниками, трёхликий поспешил к своей цели, ради которой прибыл в Юмирон — к ближайшей колыбели.

Места, где «рождались» аватары ходоков были разными. В роли одной из таких точек, выступала речная таверна, куда «чужаки» якобы прибывали из других стран по реке.

Ещё одной подобной точкой, был гостевой дом в противоположном конце города. Машинный разум трёхликого, оказавшись на одной локации с обоими целями своего путешествия, безошибочно находил направление ведущие прямиком к ближайшей колыбели.

Через час он нашёл искомое место.

С виду таверна была самой обычной. Каменный домина с деревянной крышей, такой же серый, как и весь Юмирон. Под ногами все те же потемневшие от пролитого пива доски, истоптанные тысячей ног. Внутри городские неписи, пара безоружных стражников и масса ходоков всех рас и возрастов.

Но говорящий за двоих видел и кое-что другое. Точки системного доступа, вокруг которых вирт был иным.

— Мы хотим снять комнату. На ночь.

Худощавый, жилистый мужик за стойкой, чьё лицо было украшено колоритным шрамом, идущим через переносицу, перекрывая гомон сварливо каркнул:

— Пять монет!

Трёхликий положил на стойку десять:

— В комнату пищу и напитки, без алкоголя.

Подхватив поданный ему ключ, говорящий за мёртвых, удостоверился что был услышан и протиснулся сквозь толпу не глядя ударив кулаком в сторону. Разница в характеристиках сыграла ему на руку, незадачливый вор попытавшийся опробовать на нём навык карманника, полетел на пол.

Из рассечённой брови брызнула кровь.

Ловкость даровала ему не только скорость реакции, но и точность. Народ расступился в стороны, стражники вскочили на ноги, а трёхликий лишь мрачно выплюнул одно слово:

— Карманник.

Топот за спиной возвестил о бегстве вора, а стражники вместо того, чтобы броситься следом, просто заворчали и уселись дальше пить пиво. Ходок в трёхликом удивился, но вида не подал. Он прошёл мимо, покинул общий зал и по номерку выточенному прямо на ключе нашёл нужную дверь, чтобы уже через мгновенье оказаться внутри.

Когда он уходил, его спину обжигали взгляды. В колыбелях не часто появлялись ходоки настолько хорошо экипированные и настолько самоуверенные. Каждому из присутствующих было ясно, что он топчет эту землю не первый день.

Глава 8

Юмирон

Рассевшись на ветвях по обе стороны тракта, под аккомпанемент скрипа старой повозки, кричало вороньё.

Эти громкие, раздражающие звуки, скребли воспалённый разум монаха подобно когтям лесного хищника. Каплями боли скатывались по травмированной части его черепа и окатывали мозг невидимым пламенем. В моменты забытья, когда Аркин проваливался в тяжёлый сон, ему казалось, что он лежит в деревянном гробу, который раскачивается на пеньковых, скрипящих верёвках.

И каждый раз, когда его гроб норовил до конца опуститься в яму, ходок со стоном просыпался.

На очередное пробуждение отреагировал отрядный следопыт. Повернулся к сидящей рядом Алисе и качнул подбородком по направлению тента:

— Дай ему воды и проверь повязки.

Девушка-бард вздрогнула и полезла в повозку. Они, плюс дремлющий рядом с монахом алхимик, были всем, что осталось от некогда многочисленного отряда.

Бойня в таверне перечеркнула множество жизней. Развалины наверняка до сих поры дымили, скрывая в своём нутре обугленные трупы ходоков. Алиса спаслась оттуда исключительно с помощью Курта. Они уже некоторое время в тайне от всех были любовниками и ночевали вместе, а покинув таверну, которая к тому моменту уже вовсю горела, следопыт рванулся в лес и потащил с собой барда. Там-то они и нашли изуродованного монаха.

Аркин не мог рассказать, что именно произошло, а следопыт не знал, что и думать. Он отыскал останки двух странных, явно магических в своей основе существ и следы трёх человек. Причём судя по следам Умника, он убил отрядного взломщика, и Курт не знал, что послужило тому причиной.

Возможно, сам Аркин заигрался в слежку и перегнул палку, хотя, с другой стороны, кто-то ведь устроил бойню в таверне?

Очнувшийся от своих мыслей следопыт щёлкнул поводьями и прикрикнул на старую клячу, тащившую их повозку по размытому тракту:

— Но! Твою мать лошадь, ты совсем там уснула!

Кобыла двинулась чуточку быстрей и Курт раздражённо дёрнул бровью, откидывая лежащею поверх неё прядь. За время странствий по этому миру его аватар отрастил волосы и теперь ему приходилось завязывать их в хвост,