Десять дней в ноябре - Герцель Давыдов

судьбе за такую насыщенную творческую жизнь.

Мистер Гоулд внимательно смотрел на Джули, ко-

торая задумалась, а потом продолжила:

– В начале своей карьеры я грезила ролью Офе-

лии, но, увы, мне было не суждено это осуществить,

а теперь придется распрощаться и с мечтой сы-

грать Гертруду на большой сцене. Иногда мне жаль,

что «Гамлета» в вашей постановке так быстро закры-

ли, может, если бы я продолжала играть роль Гертруды

и дальше, то сейчас меня бы точно взяли в лондонский

театр, – грустно добавила она.

– «Гамлета» ставили уже столько раз, что найти

какие-то новые грани в этом произведении достаточ-

но сложно, – серьезно ответил мистер Гоулд. – Твою

постановку критики всегда будут сравнивать с други-

ми, и, скорее всего, их симпатии окажутся на стороне

твоих предшественников.

Мистер Гоулд отпил вина из бокала.

– Мистер Гоулд, вы всегда работали в драматиче-

ском жанре? – спросила Джули, отламывая кусочек

хлеба.

– Если честно, я пытался браться и за комедии,

но это не мое, – улыбнулся мистер Гоулд.

– Ну если решите снова взяться, то имейте меня

в виду, – пошутила в ответ мисс Уотсон.

Прожевав мелко нарезанное мясо, мистер Гоулд

продолжил:

– В каждый спектакль я все же стараюсь внести

и некоторые элементы комедии. Настоящий режиссер

должен уметь заставить зрителя и плакать, и смеять-

ся, и о чем-то задуматься… Ты знаешь, в каком случае

я считаю, что постановка успешна?

– В каком же?

– Когда зритель после просмотра, не забывает

о спектакле, а продолжает обсуждать его с друзьями,

размышлять о нем – может, час, может, день, а может,

и неделю – думать о жизни этих персонажей. А если

он посмотрел и забыл – значит, это было просто раз-

влечение, или еще хуже – неудачная постановка.

– Да, театр – великое искусство, – согласилась

Джули. – Надеюсь, что завтра у нас все получится,

и критики благосклонно отнесутся к вашей постановке.

– Будем надеяться, – кивнул режиссер.

– Мистер Гоулд, а не стоит ли забрать картины

сейчас и оставить у вас в машине? – сказала Джули,

глянув на часы. – Мы ведь можем закончить репе-

тицию поздно, когда багетная мастерская будет уже

закрыта.

– А до которого часа они работают? – поинтере-

совался режиссер.

– До девяти вечера.

– Думаю, мы успеем. Сколько там картин?

– Две, но сегодня успеют сделать только одну.

– Джули, объясни, пожалуйста, к чему такая

спешка? Сделают обе картины, тогда их и заберешь.

– Я не могу это объяснить… Мне они уже начали

сниться по ночам. Представляете, сегодня ночью мне

приснилась сова, которая изображена на третьем ри-

сунке, – Джули глотнула воды и продолжила.

– Проснувшись, я первым делом открыла интер-

нет, чтобы посмотреть сонник. И знаете, что означает

этот сон.

– Что? – поинтересовался режиссер, вниматель-

но слушая актрису.

– В соннике было написано, что сова это к расста-

ванию, – взволнованным голосом произнесла Джули.

То ли для того чтобы успокоить свою собесед-

ницу, то ли из-за неверия во все паранормальные яв-

ления, мистер Гоулд спокойно посмотрел на актрису

и заметил:

– Джули, ты же сама прекрасно понимаешь,

что разные сонники один и тот же символ могут трак-

товать по-своему, так что не придавай этому большого

значения.

– Вы правы мистер Гоулд, трактовки разных сон-

ников могут кардинально отличаться, но я все равно

жду не дождусь момента, когда украшу этими карти-

нами стены своей квартиры. Мне они так понравились,

что я буквально считаю часы до того момента, ког-

да заберу вторую, а затем на днях и третью картину.

Сложно это объяснить, но я как будто нашла в них что-

то близкое, родное.

– Ну что ж, желание леди – закон. Сегодня так

сегодня, – сказал мистер Гоулд и оплатил принесен-

ный официантом счет.

Затем вместе с Джули он отправился в театр – го-

товиться к вечерней репетиции.

Когда они закончили, мистер Гоулд, как и обещал,

подвез мисс Уотсон к багетной мастерской. Джули по-

просила Вольфа тщательно упаковать картину и поло-

жила ее на заднее сиденье.

По дороге мистер Гоулд спросил:

– Джули, а почему ты завернула картину? Боишь-

ся повредить?

– Я не хочу, чтобы вы ее видели. Пусть это станет

для вас сюрпризом. Когда будут готовы все три карти-

ны, сразу покажу, – с улыбкой ответила Джули.

– И когда же случится это грандиозное событие?

– Вольф сказал, что постарается успеть к нача-

лу следующей недели, а если получится, то и к кон-

цу этой. Вся загвоздка в багетах, мастер ждет их со

дня на день и если удастся закончить работу раньше,

то он непременно позвонит и сообщит об этом.

– Хорошо, подождем, – сказал мистер Гоулд. —

Кстати, я с самого детства увлекаюсь живописью, по-

стоянно посещаю музеи, а вот сам никогда не рисовал.

Очень мечтал научиться, но как-то вот не получилось…

А кто автор этих картин?

– Вряд ли вы его знаете. Это художник из герман-

ского города Майнца, его имя – Гарри Шварц.

– А что именно он рисует? – продолжая вести

машину, поинтересовался режиссер.

– Первая картина, датированная 1929 годом, на-

зывается «Медведь», там за молодым человеком го-

нится медведь, – сказала актриса.

– Забавно, моя мама могла толковать сны и зна-

ешь, она мне часто говорила еще в детстве, что если

за тобой во сне бежит медведь, тот это верный знак,

что ты в скором времени встретишь человека, который

в итоге станет твоей судьбой. Может, он эту картину

написал в канун своей свадьбы. Прости, что перебил

тебя, мысли вслух, а как называются другие?

Актриса продолжила:

– Вторая, которая лежит сейчас у нас на заднем

сиденье, создана в 1932 году, это «Рыбы». А третья, на-

сколько я помню, написана в 1939 году и называется

«Сова».

– Ты не поверишь, но я слышал это имя, – заме-

тил режиссер. – Может быть, я даже видел его карти-

ны. Вспомнить бы еще, где… Не знаешь, этот Шварц

где-нибудь выставлялся?

– Вряд ли, – ответила Джули. – Эти холсты

хранились на чердаке одного крестьянина. Когда вы

в субботу послали меня за декорациями на блошиный

рынок, я купила все три. Заплатила за них шестьдесят

фунтов, не торгуясь, и еще около сорока – за багет, со-

лидная сумма для актрисы небольшого театра. Вчера

вот внесла оставшиеся пятнадцать фунтов.

Когда подъехали к дому, мистер Гоулд предложил

помочь донести картину. Джули поблагодарила, но от-