Очень долгое путешествие, или Инь и Ян (СИ) - Токсик

Она была совсем юная и прелестная. Белая кожа, чёрные дуги бровей, нежный небольшой рот, неяркий румянец и глаза, синеву которых можно было рассмотреть даже при свете костра — её лицо было идеальным. Я ощутила, что тону в этих глазах, и зачарованно смотрела на неё.

— Кто ты? Меня зовут Маренка.

Дыхание перехватило, и я незаметно сконцентрировалась, вернула на миг моё видение пустоты. Наваждение спало. Интуиция подсказала, как нужно действовать.

— Меня зовут Яна, госпожа, — я вежливо поклонилась.

Она задержала на мне равнодушный взгляд, едва заметно кивнула и скользнула дальше. Ей вслед поворачивались головы, люди расцепляли ранее сомкнутые руки. Девушка исчезла в толпе.

Я помотала головой и поняла, что вспотела. Ну, в баню, это всё. Я иду спать!

В комнате Эскель медитировал, сидя на полу. Увидев меня, кивнул и перебрался на кровать. Я погасила свет, разделась и залезла под одеяло в свою постель.

— Спокойной ночи, Эскель.

— Спокойной ночи, Яна, — уже сонно ответил он.

КАЭР МОРХЕН. Глава 7. Пропавшая девушка

Наутро с рассветом мы заняли наше место на рынке. Не то вчера вечером Эскель провел отличную маркетинговую работу, не то товары ведьмаков были дефицитом, но у нашего прилавка постоянно толпились покупатели и зеваки. К моему удивлению, первыми ушли четыре железы гнильцов, на которые мы выставили цену в пятьдесят каэдвенских марок, причём расхватали их женщины.

— Зачем они им? — недоумённо спрашивала я Эскеля.

Тот смеялся и пожимал плечами. Местная травница скупила внутренности туманников, мозги утопцев и сушёные эмбрионы эндриаг. Бронники и оружейники брали шкуры и когти чудовищ и масла для клинков. Охотники — мази для заживления ран и эликсиры Белый мёд и Кошку. Женщины к Белому мёду покупали Слёзы жен, с помощью которого можно было мгновенно снять опьянение. Других эликсиров мы не продавали — для обычных людей они были слишком токсичны. Даже Кошку и Слёзы жён нужно было использовать только вместе с Белым мёдом, не то отравления не избеъёёъэжать.

Я аккуратно заносила поступления в тетрадь и чувствовала себя в своей стихии. Эскель в виде живой рекламы расхаживал по ту сторону прилавка и объяснял покупателям свойства товаров, я же заворачивала, отсчитывала и записывала.

По ходу дела мне пришлось разобраться с курсом валют, так как народ расплачивался, чем придётся. К концу дня у нас было 3960 каэдвенских марок, 2500 оренов. Сейчас орен, валюта Темерии, примерно равнялся по стоимости марке, но его курс постоянно снижался, так как в Темерии продолжалось безвластие. Вдобавок мы заработали 580 нильфгаардских флоренов и 1090 новиградских крон. По сегодняшнему курсу в марках мы выручили немногим больше двадцати тысяч — огромные деньги по местным меркам, учитывая, что за сотню новиградских крон (или семьсот марок) можно было купить отличного коня, а пуд муки стоил всего марок двадцать. Кожаный мешок, куда мы складывали выручку, был тяжёл, как гиря.

— Ничего, будем закупаться, избавимся от марок и оренов, и кошель полегчает. Давай его сюда, положу в безопасное место, — Эскель запихал мешок в заплечную сумку.

Мы продали за десять флоренов все остатки скопом ушлому торговцу, дожидавшегося своей очереди, и стали собирать пустые мешки. Тут я заметила, что к нам направляется пожилой мужчина, который уже некоторое время нерешительно переминался с ноги на ногу недалеко от нашего лотка.

— Милсдарь ведьмак, позвольте побеспокоить!

Эскель пожал его руку.

— Приветствую, Юлиуш, — сказал он. — Неужто у самого старосты дело к ведьмаку?

— Был бы рад, чтобы не было, милсдарь, да меня спросить забыли, — староста огладил бороду и почесал затылок. — Тут, значится, вот какое дело… А пойдёмте до корчмы, и девушку вашу берите, я дело и объясню.

Мы с охотой поддержали его предложение. Расположились за столом в углу, и вчерашний официант тут же наметал полный стол снеди — сказывалось присутствие старосты. Тот важно кивнул и повернулся к нам.

— Так вот, праздник сейчас у нас. Вчера хороводы водили, сегодня свахи по избам пойдут. Радостное время. Да вот такая незадача, что пропала девушка у нас одна. Бабка ейная вчера приходила. Голосила, как блажная, обеспокоила общественность… Бетка-то сирота, с бабкой и живёт, а тут ушла в лес и исчезла. А старуха нам спуску не даст, дурной глаз у ней, попортит свадьбы. Вот я, значит, и послал пару охотников, да вернулись они ни с чем. Найдите, милсдарь, Бетку, в накладе не останусь. А то жена моя и говорит, ссориться начали молодые-то, вчера ещё танцевали, а сегодня видеть друг друга не хотят. Думает она, бабкин это сглаз.

— Возьмусь, отчего нет, мне бы только с покупками успеть.

— Так завтрева ярмарка ещё открыта, да и протекцию вам осуществлю, списочек-то оставьте, что надобно. Лучшую цену организую.

Эскель попросил у корчмаря лист и перо и выписал для старосты добрую половину из нашего перечня припасов. Юлиуш спрятал бумагу за пазуху лёгкого тулупа.

— Мне понадобится поговорить с бабушкой Бетки, чтобы начать поиски, — сказал Эскель.

— Так по главной улице идите, крайний дом слева.

Мы рассчитались за обед, закинули пустые мешки в комнату и направились на поиски дома старушки. Я радовалась и волновалась одновременно — первый раз на ведьмачьем заказе! Эскель был спокоен, но мрачен.

— Не нравятся мне истории с пропавшими девушками. Чаще всего они очень плохо заканчиваются, — пояснил он и постучал в дверь указанного дома.

Хата была маленькой, но опрятной. На стук дверь распахнулась, а на нас обрушился поток брани. Грузная старуха упёрла руки в боки и сообщала всему миру о том, что думает о тех, кто тревожит её, особенно если он мутант или мутантова девка. Эскель поморщился, незаметно сложил пальцами Аксий.

— Добро, бабушка, нас прислал староста, чтобы найти твою внучку. Расскажи нам всё, что знаешь.

Старуха пару раз открыла и закрыла рот, как рыба, выброшенная на берег, потом посторонилась и пригласила войти. Эскелю пришлось пригнуться, и я шагнула за ним в тёмную комнату. Мы сели на лавку под окном.

— Бетка моя пропала, — старуха подслеповато моргнула и вытерла передником покрасневшие, вдруг набрякшие слезами глаза. — И так не от мира сего была, ходила вся в думах, мечтала… Но работница была хоть куда, и слова поперёк я от неё ни разу не слышала.

Я подумала о том, что это неудивительно, учитывая бабушкин боевой характер.

— Когда вы в последний раз её видели?

— Дак в четверг, когда парни ходят и на хоровод зовут девок, кто им приглянулся. Так моя дурёха целый день