Очень долгое путешествие, или Инь и Ян (СИ) - Токсик

степенно, будто забыв, что с десяток вёрст назад шаловливо бурлил на порогах и обрушивался с уступов. Ближе к полудню стали встречаться первые путники. В основном это были охотники, которые так же, как и мы, направлялись на субботний рынок в Износки. Они не были склонны к разговорам, сдержанно кивали Эскелю, украдкой и с любопытством поглядывали на меня. Возможно, мой вид и правда был необычен для женщины — в полной защите, с двумя мечами и арбалетом за спиной. Но я вспоминала игру в третьего Ведьмака и Цири и старалась держаться так же уверенно, как и она.

К вечеру мы добрались до Износок. В деревне горели костры, из труб ладных, крытых камышом изб валил дым. Жители на улицах, судя по всему, готовились к празднику.

— Что происходит? — допытывалась я у Эскеля.

— Покров. Сегодня водят последние хороводы. Работы на земле окончены, начинается зимний сезон.

— Надеюсь, в гостинице будут места.

В единственной корчме, по совместительству и гостинице, осталась всего одна комната. Хозяин объяснил, что на праздник и на ярмарку съезжаются все окрестные сёла. Мы распрягли Василька и перетаскали в комнату мешки из телеги.

— Пойдём ужинать, заодно и узнаем, что в мире делается.

В душной корчме стоял дым коромыслом. Одинокий скрипач наяривал на скрипке, несколько пар в танце отбивали ритм каблуками. В углу шлёпали картами игроки в гвинт. Мощный мужик бандитского вида с четырьмя кружками пива, с которых капала пена, остановился у нашего стола.

— Пиво, милсдари… и милсдарыни, — осклабился он, — из еды сегодня только свиное колено, капуста и драники.

Эскель кивнул. Мужик грохнул о стол парой кружек.

— Всё будем, — Эскель щелчком подкинул монету, которую здоровяк ловко поймал.

— Благодарствую.

От пива и тепла меня разморило. Эскель же поднялся из-за стола и растворился в толпе. Мне не удалось спокойно уединиться со своим пивом — по соседству расселась развесёлая компания, и вскоре раздались слова, от которых девушки закатывают глаза в любом из миров:

— Девушка, а чтой-то ты такая грустная? Иди к нам, развеселим!

Мельком я оценила обстановку — четверо парней, может быть местные. Продолжила тянуть пиво, делая вид, что страдаю глухотой, и размышляла о том, что в драке я ещё не участвовала и очень не хочется начинать.

— Девушка, эй, девушка! — крики соседей стали громче.

Один из храбрецов вылез из-за стола, покачнулся и, подбадриваемый товарищами, перелез через лавку напротив меня.

Я сделала самое кислое лицо из возможных. В жизни я и так была счастливым обладателем того типа лица, которое в расслабленном и безмятежном состоянии кажется окружающим презрительным или недовольным. А уж с кислой миной шансы охладить пыл были стопроцентными. Однако, я не приняла в расчёт свой новый юный возраст и то, что за окном стояло средневековье, а не двадцать первый век. Тут поднятой бровью не отделаешься. Отсутствие интереса со стороны молоденькой девушки лишь раззадорило молодцев, и вот уже я слушала: «Ты чо?», «Смотрите, какая сухариха выискалась!», «Наш Идзек, значит, мордой не вышел?». Я вздохнула.

— Милый, шёл бы ты отсюда, пока мужик мой не вернулся, — наклонилась я к самодовольно лыбящемуся напротив Идзеку. — Ой, уже поздно!

К столу подошёл Эскель во всей своей красе, в куртке с шипами и с мечами за спиной. Бедный Идзек запутался в лавке и упал бы, если бы его не подхватили под мышки товарищи.

— Всё в порядке? — Эскель сел.

Весьма кстати нам в тот же момент подали еду.

— Теперь уже да. Приставалы.

Эскель резко обернулся в сторону соседей, но тех уже и след простыл.

— Узнал что-нибудь интересное?

— М-м, что? Да. Хенсельт потерял долину Понтара после неудачного штурма Вергена и вроде как успокоился, но это мы и так знаем из письма Геральта. Но народ не верит в мирную передышку — ходят слухи, что чёрные готовятся к третьей войне.

Я поёжилась. Я-то знала, что война будет. Сейчас 1271 год, значит, в следующем году.

— А что до деревни, то всё спокойно. Сегодня в ночь молодёжь выйдет на последние хороводы, будут через костры прыгать. Каждый год так. А потом жениться будут до упаду, — Эскель зевнул. — А завтра и в воскресенье ярмарка. Я договорился о месте на рынке, распустил кое-какую информацию о том, что мы привезли. Надеюсь, завтра быстро всё распродадим, и в идеале, завтра же и закончим с покупками. Я — спать. Ты идёшь?

Я осмотрелась. Молодёжь из корчмы ушла, остались лишь те, кто решил пить до конца, да картёжники.

— Мне любопытно что там, на хороводе. Я только гляну и вернусь.

— Ладно, но давай недолго, потому что потом я буду считать, что что-то случилось, и пойду тебя искать. А мне не хочется, я бы поспал.

— Договорились, я только глянуть.

Я вышла из корчмы. На ясное небо высыпали звёзды, морозный воздух пах дымом и осенью. Из-за палисадника на меня забрехала собака.

— Ухожу уже, ухожу, — проворчала я, поправила нож на поясе (мечи я решила не брать) и пошла на свет костров в центр деревни, откуда слышались музыка, смех и голоса.

У самого большого костра толпился народ, я оглядывалась по сторонам и видела только молодые лица. В центре круга ладный юноша играл на свирели, а трое девушек исполняли задорную песню и отстукивали ритм бубнами и трещоткой. Пели и играли они виртуозно, что было удивительно для небольшой деревни в сотню домов. Девушки непринужденно раскладывали мелодию на три голоса, а парень мастерски им аккомпанировал.

Потом толпа задвигалась, забурлила. Молодёжь бралась за руки, и вот уже и меня схватила смешливая парочка — девушка с одной стороны, парень с другой, и мы понеслись вокруг костра. Все явно знали последовательность движений, и скоро хоровод распался, часть участников взялась за руки, подняла их над головой, а остальные забегали внутрь и хватали себе пару — в точности «ручеёк», в который мы играли в детстве.

Выбравшись из игры, я стала бродить в толпе и глазеть. Многие уже разбились на парочки, гуляли между костров и пританцовывали.

Я уже подумывала было вернуться в корчму, когда моё внимание привлекла девушка, которая так же как и я, была без спутника и легко скользила в толпе между людьми, не приближаясь к кострам. На ней была светлая накидка, капюшон лежал на плечах, иссиня-чёрные прямые волосы опускались ниже пояса. Я обошла кругом — мне захотелось увидеть её лицо, потому что она не была похожа на деревенских жителей. Выполняя манёвр, я потеряла девушку из виду и уже развернулась было, чтобы уйти,