Охота на миллиардера (СИ) - Мельникова Надежда Анатольевна

— Кастрюля, — отгибает он уши, демонстрируя лопоухость, — забавно же.

Ненавижу его, на дух не переношу! Отвратительный тип!

— Ладно все, — швыряю на стол флешку. — Мне надоело. Бери свое видео и убирайся в олигархические кущи. Я не хочу больше видеть тебя. Пусть за тобой таскается кто-то другой.

Полянский меняется в лице, кажется, его загорелая кожа становится на два тона светлее. Он медленно поворачивается к одному бизону, потом второму. Те смотрят в потолок, делая вид, что не слушают. Полянский аккуратно кладет вилку на стол.

— Я потратил двое суток на твои поиски. Мой частный детектив загреб неплохую сумму, пока допер, что ты здесь, — хрипит Полянский, явно недовольный моим резким выпадом, — не помню, когда последний раз так сильно напрягался из-за телки.

— Ну извини, — беру фужер и, стоя, пью свое шампанское до дна.

Мне кажется, я прилично набралась, потому что потолок слегка кружится. Этот мужчина меня выводит из себя, он вскрывает все мои тайны, копошится в прошлом, обзывает и при этом смотрит горячо и страстно, как не смотрел ни один другой до этого. Бред какой-то. От несправедливости происходящего мне хочется визжать и топать ногами.

Олигарх берет мою флешку и кладет в карман. А я иду в коридор возле кухни, планируя покинуть заведение через черный ход. Пусть подавится, нет сил больше спорить с ним. Я пьяна от шампанского, полностью раскрепощена, и мне все надоело. Послав его, я ощущаю свободу. Сдаюсь. Это стоит денег, но никогда не стоило моих страданий. Пусть с ним мучается кто-то другой. Терпит Кульбицкая, ползает Воронова, они найдут подход, у них получится. Я больше не могу. Меня шатает как маятник в разные стороны. Коридор кажется уже. Я проигрываю, но дело не только в деньгах. Нельзя кого-то ненавидеть и хотеть одновременно — это ненормально! Словно сложное психическое заболевание. Хорошо, что ушла.

Однако тяжелые шаги за спиной говорят о том, что разговор не окончен. Голова не соображает, а тело будто догадывается само и мгновенно реагирует жаркой волной по позвоночнику.

— Мне нужно не только видео, — останавливает хриплый голос, заставляя обернуться.



Глава 17

— Ты унизила меня при моих подчиненных! Я закапывал людей в чернозем и за меньшее.

Те же злые глаза, те же надменно-сложенные губы, тот же прямой нос с горбинкой.

— Не выдумывайте, господин олигарх, оттрахайте хоть полгорода, только оставьте меня в покое.

Сама начинаю разговор о сексе. Видимо, темный коридор и его близость, сводятся у меня в одну точку, ту, что между бедер.

Полянский хватает меня за руку, резко дергает, прижимая спиной к своей твердой груди. Проводит сильной рукой по животу, возвращается обратно, крутит соски через блузку. Я ахаю и вскрикиваю с отчаянной, спирающей дыханье надеждой.

А вдруг отпустит?

Но его горячее дыхание обжигает шею, и я, абсолютно забыв о том, как именно он со мной только что разговаривал, о правилах приличия и рамках поведения, тону в его сильных и властных объятиях. Здравый смысл хватается за тонкую ниточку благоразумия. Дергаюсь, но олигарх держит крепко.

— Нет! — умудряюсь развернуться к нему лицом.

Зло смотрим друг другу в глаза, он тоже раздражен. Его собственные мерцают нездоровым блеском. Олигарх на ощупь толкает какую-то дверь. В маленькой комнате сидит девушка и что-то считает на калькуляторе.

— Пошла вон! — шипит он на незнакомку.

Девушка, испугавшись, убегает. А мне так стыдно, что я просто не смею возразить хозяину жизни. Молча плетусь за ним, пытаюсь вырваться, до скрипа сжимаю зубы. Смотрю на него, как на соперника на ринге. Качаю головой от негодования. Я хочу сделать ему больно.

А Полянский ухмыляется, с силой сжимая мой локоть. Затем наклоняется и кусает меня за нижнюю губу.

Это не поцелуй. Это что-то животное, дикое, но оно возбуждает меня до чертиков! Олигарх снова разворачивает, прижимая мою спину к своей груди, так ему удобнее делать то, что он задумал. Тут же ныряет за резинку моей юбки, ниже в трусики, неистово ласкает мою плоть пальцами. Одной рукой до синяков стискивает предплечье, другой массирует, гладит, ласкает и теребит. Снова сжимаю зубы, пытаясь себя контролировать. Но сопротивляться уже не получается.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Удовольствие обливает меня с ног до головы, пульсирующими крупным волнами. Он знает, что делает, он умеет обращаться с женщиной. И я хочу его: козла и ублюдка.

Его палец скользит внутрь, двигаются в бешеном темпе, а я сочусь, как грязная девка, его шестьсот семьдесят пятая любовница. Он ласкает быстрым темпом, погружает теперь уже два пальца и безжалостно трахает ими, совершенно не думая о последствиях.

Стараюсь, но не могу сдержать рвущиеся наружу стоны. Убедившись, что я утонула в желании, он вытаскивает руку из моих трусиков. К губам больше не прикасается. Глаз моих не видит, повернуться не дает. Толкает на стену, заставляя опереться об нее руками.

Мои волосы спутаны и упали на лицо, я ничего не вижу, а Полянский сдергивает с меня юбку. Трусы сползают по ногам вниз, впиваясь резинкой в щиколотки. Пьяная от шампанского, возбужденная от мужского превосходства и неудовлетворенная от долгого воздержания. Пора признать, что мне совершенно плевать на всех и вся.

И вот уже шелест фольги презерватива, твердая плоть упирается в мои влажные губы. Я чувствую массивную головку у самого входа. Все, не могу больше, хочу его ощутить полностью!

Полянский ударяет членом по моему заду и, кажется, я сама выпячиваю попку, позволяя нырнуть внутрь. Ощущения просто космические! Он большой, я чувствую полноту и сладкое трение. Шампанское бурлит в крови, и я кручу, как потаскушка, попкой насаживаясь на крепкий мужской орган олигарха.

Но управлять ситуацией он не дает. Сильно бьет по заду и вколачивается в приятном для себя темпе. Кричу! Он тянет меня за волосы, кожу головы покалывает, но даже это странным образом возбуждает.

Я запрокидываю голову и прикусывая нижнюю губу. Он входит до основания, останавливается, сжимает мое тело, отрывая от стены, буквально впечатывая в себя. Крепко сдавливает грудь, крутит сосок, затем выходит, трется между моих ягодиц, кажется рычит… А потом все начинается сначала.

Слышу скрип его зубов, чувствую каждую венку на скользком, массивном органе. Так и знала, что секс с Полянским будет просто сумасшедшим. Он снова толкается, утыкая меня лбом в стену.

Двигается быстро, как поршень, и я, забыв обо всем, легко достигаю оргазма. Это так удивительно и необычно, потому что, не прилагая особых усилий, я просто взрываюсь на миллион кусочков, хватая ртом воздух.

Олигарх это чувствует, это подстегивает его к собственному пику. Он мнет мой зад, отвешивает еще пару шлепков, дышит громче и громче, затем резко застывает, особенно сильно сжимая распухшие и красные от ударов ягодицы. Ему требуется несколько секунд, чтобы успокоиться и покинуть мое тело. Использованный презерватив летит в урну.

А я все еще держусь за стенку. Поворачиваться стыдно, как и взглянуть ему в глаза. У Полянского есть видео. И он поимел меня во всех черт возьми смыслах!

Я полностью проиграла. Слышу, как он застегивает ширинку. А затем звучат глухие шаги дорогих туфель по коридору. Сдергиваю юбку, поправляю волосы, резкими движениями запихиваю блузку за резинку юбки, пряча следы своего падения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

На первом этаже гостиницы, в котором расположен конференц-зал, где проходят собрания «Дамского клуба», есть огромное зеркало. В нем я вижу отражение падшей женщины, которую, еще совсем недавно, считала гордой и независимой. Вроде те же губы, глаза и волосы, нос и подбородок, но женщина другая, свободная.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

О переменах, которые произошли со мной, мне стыдно рассказать даже самым близким подругам. Люба расстроится, а Надька начнет реветь, провожая в последний путь мою поруганную честь. Я столько раз смеялась над охотницами, которые ради выигрыша отдаются в грязных сортирах, что теперь чувствую себя неуютно, будто предала саму себя. Сейчас я прилюдно признаю проигрыш и просто откажусь от пари. Лузером быть неприятно. Но приручить Полянского мне не под силу. Я не смогла добиться элементарного похода в ресторан. Пусть счастье попытает кто-то другой.