Знак ворона - Ингвар Хольгерсон

- Интересно, кто это его так. Надо посмотреть.

Не успели они подъехать к ограде, как со стороны озера показался человек, деловито тащивший двух толстых домашних уток со свернутыми шеями. На грязном и изодранном его плаще, надетом поверх кожаного доспеха, был изображен громадный, во всю спину, черный орел, уже успевший полинять от непогоды.

- О! - радостно сказал Рейвен. - Мародер! - И, не дожидаясь Дэниела, поскакал навстречу незнакомцу.

Тот, однако, не обратился в трусливое бегство, бросив добычу, как и полагалось бы классическому мародеру. То-есть, уток он, конечно, бросил, но только для того, чтобы извлечь из ножен тяжелый тесак лучника. Рейвен расхохотался в голос и выхватил свой не сказать чему подобный клинок. Ну еще бы: чуть не четырехфутовое узкое лезвие, гарда закручена какими-то королевскими вензелями, да еще и сбалансирован он почти что в рукоятку. Впрочем, Дэниел не тронулся с места. Он прекрасно понимал, что то, что произойдет в ближайшем будущем, даже боем-то не называется и потому стал осматривать округу на предмет других любителей утятины.

Боя, естественно, не получилось. Противник Рейвена зашел с левого бока лошади, держа меч в верхней позиции, чтобы закрыться от рубящего удара. Он совершенно не ожидал, что конный рыцарь начнет бой уколом в неудобную сторону, да еще каким уколом! Со стороны могло показаться, что Рейвен сейчас свалится с лошади. Но Дэниел прекрасно помнил, что сам научился отражать такие мгновенные удары только к концу первого года знакомства. И наглый мародер рухнул в грязь с проткнутым насквозь горлом. Был он только ранен или умер на месте - неважно, главное, что он больше не представлял никакой опасности. Зато опасность представляли его дружки. Похоже было, что, услышав стук копыт, они попрятались за домами, но внезапная смерть приятеля заставила их опрометчиво покинуть убежище. Выхваченным мечом Дэниел отбил летящий в него нож, и при этом даже успел оценить, что нож этот, судя по полету, для метания был совершенно не предназначен. Впрочем, бросив следующий взгляд на эту толпу, Дэниел мгновенно спешился, прикрываясь боком коня и краем глаза заметил, как Рейвен повторил его маневр. Среди нападающих были двое, вооруженные охотничьими самострелами, эффективными на близкой дистанции не менее, чем арбалеты. Своевременный прыжок спас ему жизнь: стрела свистнула ровно над шлемом. Рейвену повезло значительно меньше: лошадь его рухнула на бок, дико заржав. Ловкий от природы, Рейвен сумел избежать судорожно дергавшихся копыт, но зато оказался один против всей шайки. Дэниел прыгнул обратно в седло и поспешил на помощь другу, желая полностью продемонстрировать превосходство конного воина над пешими, но не успел это сделать. Кто-то особо умный и, потому, видать, запоздавший, ткнул в морду гнедого горящим факелом. Конечно, эта шутка стоила ему разрубленного молниеносным ударом плеча, но цели своей он добился - согласно всем законам природы, маршал полетел со скульптурно вздыбившегося коня стрелой, и был очень рад относительно мягкому приземлению. Когда Дэниел поднялся, картина несколько изменилась. К счастью, сказалось отсутствие у шайки толкового командира. Вместо того, чтобы спокойно расстрелять Рейвена, или, взяв в кольцо, оглушить, они налетели на него толпой человек в семь или восемь, толкаясь и мешая друг другу, видимо, надеялись задавить массой. Один уже выбыл из боя - тактическая ошибка стоила ему проткнутой насквозь руки.

Трезво прикинув обстановку, Дэниел не стал ломиться в гущу схватки, а бросился на стоявшего у ограды стрелка, который пытался перезарядить свое оружие. Судя по всему, парень был, может быть, и неплохим охотником, но в воинском ремесле не соображал ничего. Вместо того, чтобы схватиться за короткий меч, он бестолково прикрылся самострелом. Дэниел еще раз оценил подарок Эро, когда меч с легкостью рассек не только деревянное ложе самострела, но и грудь его хозяина. Даже не интересуясь результатами удара, маршал вновь огляделся. Из кучи-малы вокруг Рейвена выбыл еще один неудачник. Этот лежал на земле и слабо дергался. Недостаток в происходящем был только тот, что Рейвена медленно но неуклонно теснили вниз по склону. Так же тревожило и отсутствие второго стрелка. Но тут внимание Дэниела отвлекло новое действующее лицо, попытавшееся внести хоть какой-то порядок в происходящую сумятицу. Из дома вывалился - именно вывалился, а не вышел - коренастый бородач с секирой в руке, носивший на дублете вирденского орла, и бросился к месту основных событий, крича: "Разойдись, болваны, окружай его!" Это полезное указание было приправлено теми выражениями, которыми десятники в изобилии потчуют солдат.

Вопль возымел мгновенное действие. Только что толкавшиеся, как на базаре, мародеры грамотно рассыпались по склону.

Дэниел не стал ждать дальнейшего развития событий и прыгнул к бородачу, коротко крикнув: "Хэй!" За добрых двадцать пять лет, проведенных с мечом в руке, он так и не научился бить противника в спину.

Маршал очень быстро понял, что его благородство может стоить приятелю жизни: короткий меч - очень неудобное оружие против секиры, особенно если противник искупает недостаток техники силой и скоростью. Осознав, что поединок может затянуться надолго, Дэниел решил применить рискованный прием - уклонившись от очередного замаха, он перехватил с шагом вперед древко секиры и рубанул противника по ребрам. На этот раз удар не возымел прежнего разрушающего действия: клинок вскользь прошел по подставленному наручу и бессильно уткнулся в дублет, в который были, похоже, вшиты стальные пластины. Дэниел же, крепко уцепившийся за оружие противника, получил чувствительный пинок сапогом под колено. При этом бородач разжал одну руку и перехватил запястье маршала, чтобы избежать второго, смертельного удара. Дэниел, падая, рванул древко на себя, и противник тоже не удержался на ногах. Через мгновение они оказались лежащими в обнимку на земле, а оружие разлетелось в разные стороны. Последующие несколько секунд отпечатались в памяти маршала очень слабо. Остались только шумное сопение и какое-то бестолковое барахтание. Одновременно Дэниелу как-то удавалось, удерживая руку бородача с зажатым в ней ножом, проклинать себя за сломанный еще в отеле Стэнор кинжал. Потом что-то хрустнуло, костоломные объятия разжались, и он обнаружил себя сидящим верхом на противнике и сжимающим его горло. Изо рта солдата толчками шла темная кровь и по бороде лилась прямо на перчатку. Дэниел вскочил, как ошпаренный, схватил валявшийся рядом меч и с удивлением обнаружил, что его помощь теперь не особо-то и нужна. Рейвен уже не дрался, он именно занимался фехтованием. Хотя странный его меч, называвшийся южным словом "спада", теперь был зажат в левой руке, он без труда удерживал на нужном расстоянии последнего противника, со страха судорожно размахивавшего тесаком, не давая ему войти в опасный клинч, но и не нанося смертельного удара. Дэниел, уловив смысл этого странного развлечения, в четыре длинных прыжка добрался до мародера и слегка хлопнул его мечом плашмя по голове. Тот не упал, а просто стек на землю.