Креститель - Александр Прозоров

— А она… Она…

— Ничего она не сделает. Вокруг стоянки черта заговоренная. Спи.

— А она… Она мертвая?!

— Конечно, мертвая! — даже удивился Середин. — Болотница же.

— Как же она ходит?

— Так ведь нежить. Вот и ходит. Спи, Пребрана. Дорога завтра длинная, отдыхай.

— Смотрите, смотрите!!! — заорал на другом конце лагеря кто-то из смердов.

Там, громко хлопая крыльями, пронеслись похожие на кошек летучие мыши с длинными мохнатыми хвостами и когтистыми лапами. Или кошки с кожистыми крыльями — это уж как посмотреть. Несколько болотных тварей врезались в заговоренную стену, заскользили по ней вниз. Остальные сделали стремительный вираж и высыпались на ближнюю ель. Некоторые из порождений ночи слегка светились, отчего дерево стало походить на новогоднюю елку.

— Анчутки это, духи болотные, — вздохнул Олег. — Летают, кусаются, когтями дерут. Они не страшные, их сразу видно. Хуже, когда они людьми прикидываются. Разве только по хромоте узнать можно. Подкрадется, да и раздерет в клочья, прежде чем понять чего успеешь. В общем, обычная нежить. Давайте, укладывайтесь. Спать давно пора.

Ведун подумал, потом сходил к своим тюкам, развязал один из них, достал попоны и накрыл гнедую и чалого. Ночь хотя и не холодная, но лошадей лучше поберечь. В ельнике опять громко заплакал ребенок. Олег вздрогнул от неожиданности и шуганул вытянувших шеи холопов:

— А ну, спать! До утра, что ли, колобродить намерены?

С болота, мерно чавкая, подошли еще две болотницы и остановились перед юными воинами. Те шарахнулись назад и полезли под телеги.

— Давно бы так…

Ведун вернулся к шкуре, закатался в нее, но не успел закрыть глаза, как над ухом снова завопили. Середин высунулся и злобно рявкнул:

— Вы что, электрическая сила, так и собираетесь с каждым упырем здороваться?! Дайте поспать человеку!

Ненадолго наступила тишина, прерываемая жалобным плачем и далеким совиным уханьем, но стоило Олегу опять погрузиться в сладкую дремоту, как его затрясли за плечо:

— Смотри, смотри, ведун!

— Что еще? — обругать боярина Радула Середин не решился и снова высунулся из-под шкуры.

Со звездного неба светила неправдоподобно крупная круглая луна, ветра не было. С вечера, как ни странно, почти не похолодало, даже пар изо рта не шел. В лагере никто не спал. Холопы сбились в кучу возле телег, сжимая в руках топоры, обе женщины сидели на возках. По краю круга бродили четыре болотницы, скакала одинокая мелкая крикса, щелкая собачьей пастью; ели были густо увешаны анчутками, которые время от времени срывались с места, описывали широкие круги и возвращались назад. Еще возле острова шлялась непопятная тварь, похожая на раздувшегося утопленника, но почему-то с четырьмя парами глаз по обе стороны от рыхлого носа.

— Вот, смотри! — указал богатырь на светящийся шар саженей пяти в диаметре, медленно катившийся в сторону людей. По поверхности его бегали непонятные малиновые и сизые разводы, время от времени что-то пробулькивало изнутри наружу.

— На мавку большую похоже, — зевнул Олег. — Они, как вырастут, человеческий облик начисто теряют. Лужами прикидываться любят. Оступишься в такую — и ку-ку. Давайте спать ложиться, право слово!

— А не задавит? Сюда ведь катится!

— Не задавит. Черта округ лагеря заговоренная. Нежити не пройти. Спать ложитесь, солнце всю эту пакость разгонит.

— А разве ты не станешь с ней сражаться, ведун? Ты ведь нежить завсегда истребляешь всячески!

— Я ее истребляю, боярин, когда она людям жить мешает, — вздохнул Олег. — А если всю подряд изводить, и жизни не хватит. А главное — толку никакого. Утопится какая-нибудь дура от несчастной любви, сбросят бродяжки младенца мертворожденного — и снова канитель заварится. Ложись спать, Радул. Утро вечера мудренее.

Однако из путников ни один ведуна не послушал, все продолжали пялиться на странных тварей, голодными глазами глядящих на людей.

«Многовато что-то нежити для простого болота, — отметил ведун. — При здешнем раскладе про эту гать должны леденящие душу истории рассказывать, а про нее только слухи нестрашные бродят».

И он снова завернулся в шкуру.

— Хазары!!

— Штоб вам всем! — вцепившись в рукоять сабли, Середин вскочил, моментально прижался спиной к телеге, готовый рубиться клинком и крушить кистенем. Однако бить было некого: все те же болотницы за чертой, уродец среди топей. Крикса и мавка куда-то пропали, и лишь анчуток на деревьях стало еще больше. — Кто кричал?

— Хазарин! — опасливо прошептали с другой стороны. Олег обошел повозки, растолкал холопов. По ту сторону зольной черты покачивался покрытый лохмотьями костяк: левая рука срублена, в правой — меч; череп темнеет пустыми глазницами, на голове яйцеобразный шлем с двумя коровьими рогами — любимое украшение хазарских воинов. Нежить переступала с ноги на ногу, шевелила нижней челюстью и грозно взмахивала мечом.

— Вот погань проклятая, и сюда забралась! — Боярин Радул выхватил меч. — Мало вас в землю русскую положили, так еще и на куски рубить нужно, чтобы покой честных людей не тревожили?

Костяк, словно услышав эти слова, сделал какой-то жест, возмутивший богатыря еще сильнее:

— Сам ты крыса степная! Тварь дикая, прихвостень византийский. Тебе руку одну отрубили? Смотри, и вторую оттяпаю. И меча брать не стану, голыми руками шею сверну!

Олег посмотрел на небо. Ночь подходила к концу. Еще не светало, но очень скоро убийственные лучи Хорса загонят болотную нежить в темные норы и глубокие омуты.

— Да я таких… — Богатырь загнал меч в ножны, размахнулся и врезал хазарскому костяку в челюсть.

Голова вместе со шлемом отделилась от тела, описала пологую дугу и плеснулась куда-то в осоку. Ребра и позвонки осыпались в кучу. Одновременно над островом прокатился долгий басовитый звук, словно лопнула струна контрабаса: дын-н-н…

— Берегись! — Середин кинулся вперед, перебрасывая саблю из правой руки в левую и выдергивая из кармана кистень. Серебряный многогранник, прошелестев в воздухе, врезался в макушку переступившей запретную черту болотнице, обратным замахом ударил по ребрам вторую, опрокидывая обеих на траву. — Во-оздух!!!

К сожалению, этот зловещий для современников Олега клич не вызвал у холопов никакой реакции, а потому хлынувших с елей анчуток встретил оружием только ведун. На миг всё вокруг стало фосфоресцирующе-белым. Олег взмахнул кистенем, сбив на землю одну из тварей, закрутил саблей «мельницу» и, прикрывшись сверкающим кругом, что то и дело срубал у нападающих конечности и куски тел, побежал к лошадям. Первая атака нежити схлынула, уступив место сумраку. На земле тут и там подпрыгивали и расползались обрубки — анчуток этим не убьешь, все куски скоро на место прирастут. Если бы люди были такими живучими…