Неандертальский томагавк в астроархеологии - Александр Розов

Через дюжину дней на Титаниду пришла весна (следующая, с учетом особенностей собственного и орбитального вращения, почти сразу за наступлением утра после 250- часовой ночи-зимы). Уже начал вскрываться лед у берегов острова Тикуба, но ветер, дующий уже несколько часов с ночной-зимней стороны, притащил облака, и из них медленно падали огромные пушистые снежинки. Укли сняла с левой руки толстую перчатку и поймала одну снежинку на ладонь. Раз — и кружево льда превратилось в несколько блестящих капелек воды…

— Не хулигань, — строго сказал Ван, — А то обморозишь лапку.

— Давай, ты сейчас не будешь таким инструктивным занудой? — предложила она.

— Ладно, не буду, — согласился навигатор и, после паузы, спросил, — ты, кажется, собираешься начать скучать по этому маленькому пустому городку?

Бортинженер, до этого смотревшая на покрытый мозаикой ледяных полей океан, повернулась в сторону конструктивно-простого но при этом необычного таунхауза, воспроизводящего ранний биоорганический постмодернизм в стиле Кисе Курокава. Невысокое длинное здание из стекла и светлого пенобетона разлеглось в долине, как спящая на боку сытая кошка. Так и хотелось подойти и почесать эту кошку за ухом.

Кошкин хвост соединялся с отмытым, нарядным модулем «ковчега», гостеприимно опустившем на грунт огромные транспортные аппарели. Солнце (точнее, Эпсилон Индейца) стояло визуально на три ладони выше горизонта, и его оранжевые лучи, прорываясь сквозь просветы в облаках, играли на прозрачном усеченном цилиндре оранжереи. Сквозь прозрачную стену уже можно было разглядеть яркую зелень бананового бамбука, разросшегося в условиях влажного тепла и яркого света от люминесцентных ламп. Настоящая роща, возникшая всего за две недели…

— Я не знаю, Ван. В любом симпатичном уголке природы, в последний день бывает грустно. Может быть, я буду немного скучать. А может быть, мне кажется, что мы не доделали здесь что-то, что могли бы. Например, здесь явно не хватает зверушек. Мне обидно, что такие отличные урожаи бананов роботы просто будут замораживать. А зверушки бы с удовольствием ели свежие бананы.

— Ну, что делать, — навигатор развел руками, — эмбриональный банк фауны это ведь не растительные споры, которые могут храниться просто в сухом холодном воздухе. Как только модуль «ковчега» потерял энергообеспечение, банк фауны погиб. Но, в любом случае, никакая земная фауна не смогла бы здесь жить на открытой местности.

— Пингвины бы смогли, — возразила Укли, — Живут же они в Антарктиде.

— На побережье, — уточнил Ван, — Там температура не падает до такой, как здесь зимой-ночью. И потом: что бы пингвины здесь ели?

— Так бананы же! — напомнила она.

— Пингвины едят только рыбу, — сообщил навигатор.

— Значит, — констатировала бортинженер, — надо построить расу особо морозостойких пингвинов, которые едят бананы.

— Почему именно пингвинов?

— А почему нет? — сказала Укли, — Они хорошенькие, пушистые, трогательные, они привыкли к такому ландшафту, и они первые пришли мне в голову.

9

Обмен сообщениями

Плавучие атоллы планеты Тетис

Вторую (землеподобную) планету Эпсилон Индейца еще на подлете решили назвать Деметрой, в честь эллинской богини плодородия. Даже с дистанции один кило-лапс, можно было однозначно установить наличие у этой планеты собственной развитой биосферы, основанной на кругообороте воды, кислорода, углерода, азота, магния и фосфора. Огромные пространства на поверхности Деметры были покрыты сплошным темно-зеленым слоем растительности. Даже океаны имели там зеленоватый оттенок, связанный с мощным слоем фитопланктона. От биологического слоя на Деметре были свободны только небольшие полярные области.

Перелет от Сатурналия к Деметре проходил лениво, сначала — малое ускорение затем — слабое торможение. Это позволяло не сворачивать комфортабельную конструкцию из скэтера и кубрика. Даже при таком движении, это короткое (по меркам астронавтики) путешествие заняло всего декаду. Центральным событием декады стал обмен пакетами сообщений с базой Форт-29-Плутон. Команда «Green Flamingo» передала рапорт о своих действиях на Титаниде, и получила рапорты команд «Flip Terrier» и «Worm Bat».

Краткие резюме рапортов, само собой разумеется, прочла вся команда, но детальным просмотром пакета занимался только навигатор. И (опять же, само собой разумеется), навигатора уговорили сделать для остальных что-то вроде неформального доклада. В оговоренный час, он переоделся и объявил:

— Желающие слушать мою выдающуюся лекцию! Сконцентрируйте внимание, и…

— А что за лента у тебя на шее? — перебила Укли.

— Это галстук! — гордо ответил он, — Его носили доисторические ученые, а олигархи — индики в ископаемых регионах… В смысле, в резерватах… Носят его до сих пор.

— Я видела по media, — сказала она, — Но там эта штука выглядит несколько иначе, и ее надевают между двумя специальными куртками с пуговицами. Внутренняя куртка с закрытым воротом, а внешняя — с открытым. Типа, с вырезом на груди.

— А я надел поверх майки, и что дальше? — прямолинейно ответил Ван.

— Треугольный шейный платок такого фасона, — вмешался Нокс, — носили античные легионеры в тропиках, для защиты от солнца и пыли. И их одежда как раз напоминала майку, так что Ван по-своему, прав.

— Видишь! — произнес навигатор, — История технологий на моей стороне.

— Ребята, давайте уже ближе к делу, — предложил Арто.

Ван отвесил ему церемонный поклон.

— Да, шкип. Я начинаю. Команде «Flip Terrier», как вы, конечно, помните, досталась система двойной звезды 61-Лебедя, где компонент «A», это оранжевый карлик, очень похожий на наше Солнце, а компонент «B» несколько меньше. В систему 61-Лебедя отправились четыре ковчега, к четырем планетам класса «теплый марс». На данный момент, «Flip Terrier» исследовали один из «марсов» около компонента «А»…

— Это мы знаем! — перебила Укли.

— Блин! — возмутился навигатор, — Лекция должна начинаться не откуда попало, а с краткого введения! Потерпи минуту. Так вот, к сожалению, на этом марсе, хотя он и достаточно теплый, нет жидкой воды. Только минеральные гидраты, что-то вроде россыпей кристаллов, и мельчайшей пыли того же состава, витающей в разреженной атмосфере. Эксперты с Земли неправильно интерпретировали эту пыль, как облака водяных капель, и полагали, что атмосфера там плотная и влажная, примерно земная. Пассажирам и экипажу «ковчега» в определенном смысле повезло. Они не мучались, поскольку прилетели мертвыми. В смысле, это был «ковчег» глубокой гибернации.