Восхождение язычника 3 - Дмитрий Шимохин

оттуда. Вот в нору и перебрались. Рыбачить пытался, да и воровать иногда, да, по-разному, так и жили, — признался парень.

— Понятно, я вот что предлагаю тебе, Лют, пойти ко мне на службу. А я буду давать тебе и твоим родичам кров и пищу.

— Похолопите? А что за служба-то? — спросил парень.

— Нет, без холопства. Честная служба, то, что говорят, то и делать, и помогать мне и моим людям. Слухи по торгу собирать, али еще чего, — пояснил я.

— А, ну это можно, я согласный, договор? — и Лют протянул мне руку.

— Договор, — и, усмехнувшись, я ее пожал.

— А что за слухи-то собирать, я так-то много чего слышал.

— Да разные, кто есть в городе, у кого какие интересы, кто чем торгует. Или подворье продает, вот я как раз купить хочу.

— А зачем покупать, вон сколько земли вокруг Новгорода, бери да стройся, — с недоумением спросил парень.

— Это тоже будет, но построить быстро не выйдет, не на ладье или в корчме все это время жить, так что и подворье надо, где можно поселиться, а после уже и новое обустраивать.

— Так я узнаю, кто продает, — и парень уже намылился сбежать.

— Стой, завтра узнаешь. А сегодня отдыхай и ничему не удивляйся, слушай Филиппа, понял?

— Ага, а они же ромеи, да? — задал вопрос парень.

— Глазастый, — и я потрепал парня по голове.

— Да я просто слышал, как они иной раз между собой непонятно говорят, вот и все, а на разных торговцев я уже насмотрелся.

— Молодец, еще я одаренный и лекарь и сейчас подлечу тебя и твоих родичей, не бойся, — и я выпустил силу жизни. И небольшой зеленый огонек заплясал у меня на руке.

Лют и Соловка уставились на него, не сводя взгляда. Я же лишь хмыкнул, так часто видел подобную реакцию на свой дар. И каждый раз меня это забавляет.

Поочередно я прикоснулся к Люту и Соловке, наполняя их силой жизни, не много, но достаточно, они молодые, да и сейчас сильно растрачивать свою силу не хотелось, когда она могла пригодиться мне на пиру.

Да и Дубыне толика моих сил досталась, и старик немного ожил и уже не казался таким бледным. Ничего, отъестся, да и я потом еще подлечу.

Оставшееся время до пира я шатался по корчме, ища пятый угол и пытаясь хотя бы в мыслях прикинуть, что меня может ждать. Хотя я больше себя накручивал, может, и обойдется все.

Взглянув на солнце, я понял, что время приближается к вечерне, пора. Погладив свой топорик и проверив, как вынимается нож, я кликнул Далена, Гостивита и Димитра, и мы двинулись на подворье князя.

[1]Черное море русичам привычнее называть было просто Русским. Или же Понтским (от Понт — — Πόντος — — море по-гречески). В «Повести Ввременных лет» так и указано — — «А Дънепрь вътечеть в Понтьское море трьми жерелы, еже море словеть Руськое…» (Днепр впадает в Понтское море тремя истоками, также море это Русским зовут). Греки и Ромеи прозывали его восточным.

Глава 7

Уже подходя к детинцу, Гостивит хлопнул меня по плечу и сказал:

— Не кручинься, Яромир, мы же с тобой.

Я хмыкнул и ответил:

— Я же не за себя переживаю.

— А за кого? — недоуменно спросил Дален.

— За них, конечно, — и я заливисто расхохотался. Да и парни начали улыбаться. А то действительно, как на похороны свои идем.

А там хмельное будет, песни и пляски, а может, и дамы, а мы рожи кривим. Улыбаемся, господа, улыбаемся. А кто нас тронет, сам виноват.

Пройдя первые ворота, на площади везде стояли подводы с разной снедью, а вокруг распространялся умопомрачительный запах готовящейся еды. Пройдя сквозь всю эту кутерьму мы расслышали, что из-за второй стены раздается то ли песня, то ли хвальба под аккомпанемент свирели:

— Как у князюшки было у Владимира, собиралась беседушка очень малая. Во беседушке да сидели у нас люди добрые, люди добрые сидели, все лепые. Они пьют да едят, все прохлаждаются. Между-то собой похваляются. Как богатый-то хвалится он богатством. Как сильный-то хвалится своей силушкой. А бедный-то хвалится своей удачей.

Весело так звучало, с присвистом.

Ворота самой крепости были нараспашку, возле них стоял один-единственный страж, который частенько прикладывался к кувшину. В котором была явно не родниковая водица. Да и по лицу было видно, что он не особо доволен своим положением и явно хотел бы очутится на пиру, а не караул нести.

Он лишь зыркнул на нас не добро, не сказав ни слова, когда мы проходили мимо него.

В подворье крепости везде были уставлены столы, за которыми сидел народ. Я насчитал девять столов. Восемь стояли в четыре ряда, в каждом по два стола, а девятый притулился чуть в стороне и перед ним была небольшой пятачок свободного пространства, за ним и восседал князь Владимир со своими ближниками, которые и были при Владимире, помимо них, за его столом виднелась еще пара человек из той делегации, которую Владимир принимал до нас, остальные же были и вовсе не знакомыми.

Столы ломились от еды, а служки периодически еще приносили блюда или маленькие бочонки с хмельным. Столы были длинные, и за каждым из них уместилось от тридцати до сорока человек.

Я же стоял и оглядывался, примерно прикинув, сколько здесь народу, человек триста, не меньше, гости Владимира, однозначно, лепшие люди Новгорода да дружина князя, видать. Хотя, может, и не вся дружина, случись чего, должны же быть трезвые. Да и не на своем подворье, опять же, устроил пирушку, но там бы и места для всех не хватило.

— Что, к княжьему столу пойдем? — отвлек меня от размышлений Димитр.

— Я думаю, не стоит, вон, видишь, — я указал на один из столов, где можно было спокойно сесть, там было поменьше народу, может, человек с двадцать. И мы двинулись вперед мимо шума и гама.

— Видать, припозднились, вон все сидят уже, животы набивают, — я расслышал голос Далена, в котором звучало некое неодобрение, а может, это была зависть. Как это, едят, и без него.

Улыбка сама вылезла у меня на лицо, столько времени прошло, а Дален