Восхождение язычника 3 - Дмитрий Шимохин

— Такой молодой, а уже князь, — задумчиво протянул Гостивит.

— Это верно, братец, а мы ведь в его годы даже испытание на мужа не прошли, а он как себя достойно вел, — согласился Дален.

— Достойно, поднаторел, видать, — медленно проговорил я и бросил на Димитра недовольный взгляд.

Он остановился и, глядя мне прямо в глаза, начал говорить:

— Подвел я тебя. Сам не понял, как сказал, а когда глянул на князя, так и вовсе весь занемел и слова вымолвить не смог, — в голосе Димитра слышалась горечь и раскаянье.

— Что уж теперь, все хорошо, что хорошо заканчивается. Живы пока, и будя, — немного с раздражением ответил я.

Прекрасно понимаю, что с нас и головы могли снять, в семейные дела князя все же полезли.

— Ты мог бы как-нибудь и по-другому сказать, а коли захотел бы князь, сам и спросил бы, — после моих слов Димитр развел руками и уставился в землю.

Я лишь хлопнул его по плечу.

— Меня теперь больше приглашение на пир смущает, кабы какой каверзы не учинили нам, — задумчиво проговорил я.

— Так, может, не ходить? Уйдем из Новгорода, а после и забудется, — предложил Дален.

Я же начал думать над словами друга. Уйти немудрено, а потом-то как быть? Если Владимир, как было и в моей истории, станет великим князем, тогда земли под его рукой, возможно, будут закрыты для меня и для торговли, и для дружбы. Можно, конечно, будет потом ходить, ну а вдруг вспомнит или кто донесет, да и приволокут к нему под светлые очи. А он всепрощением не страдает. Да и планы тогда надо будет спешно менять, чего не хотелось бы.

— Не пойдешь на пир, плохо может быть. А пойдешь — еще хуже может выйти, — медленно проговорил я.

— Значит, тогда точно идти надо, — воинственно проговорил Гостивит. — А мы, коли что случится, будем рядом, да, Дален? — и он посмотрел на брата.

Дален глянул на брата и на меня, а после кивнул и поправил нож на поясе.

— Значит, тогда идем, братцы. И пусть будет то, что будет, мы от опасности не бегаем, — и я заливисто рассмеялся. Вспомнил наш первый бой против гоблинов, как же это уже давно было.

— Ага. А то, — раздалось от друзей. И даже Димитр кивнул.

И мы направились к ладье, на которой было семеро моих людей, включая Керона. Троих я забрал с нами, четверых оставил охранять ладью, к тому же надо подготовиться, вдруг действительно надо будет бежать, пусть отдохнут пока.

Вернувшись в корчму, мы устремились перекусить, да и запить стресс не мешало.

По-быстрому расправившись с едой, я направился искать Филиппа. Он с несколькими людьми сидел возле нашего дома и резался в кости.

— Филипп, — окликнул я его.

— Яромир, вы уже вернулись, как все прошло? — заинтересованно спросил он.

— Могло и лучше, мы к князю по вечерне приглашены на пир.

— Это же хорошо, — и увидев, как я скривился, уточнил, — ведь хорошо?

— Честно, не знаю, по-разному повернуться может, да и свербит у меня, — признался я.

— О, воинское предчувствие, просто так от него не стоит отмахиваться, — серьезно проговорил он.

— Вот и я так думаю, так что, когда мы двинем к князю, собирай людей тихонько, и двигайте к ладье. И будьте готовы, возможно, придется бежать из города, — решил подготовить я себе тропинку к отступлению. Лучше перебздеть, чем недобздеть.

— Может выйти, что ничего такого и не пригодится, но пусть будет.

— Все сделаю, — кивнул он. А я знал, что действительно сделает, и, если придётся, все на ладье ночевать будут.

— Люта и его семью отмыли и накормили, в отдельную комнату уложили, тебя дожидаются, а возле двери я Пана поставил караулить, — сообщил мне о них.

Я же просто кивнул. А утренняя встреча с воришкой у меня напрочь вылетела из головы, но надо разбираться.

Войдя к ним в комнату, я увидел спящего старика. И, оглядывая его, я не понимал, как в нем еще жизнь теплится, одна кожа да кости. Да и возраст уже почтенный.

На соседней койке в обнимку спали Лют с Соловкой. Не хотелось прерывать их сон, но ничего уж здесь не поделаешь, надо переговорить с мальчишкой. Они были приодеты уже в другую одежду. Она была с чужого плеча и не по размеру и висела на них, но это все же лучше, чем их обноски.

— Лют, Лют, — я тихонько прикоснулся к нему. И он приоткрыл еще сонные глаза.

И, потянувшись, задел Соловку, которая заворочалась. Он аккуратно встал с койки.

И бросился мне в ноги с поклоном, без лишних слов.

— Благодарю за то, что оставили меня в живых и свое слово сдержали, а я не верил, простите меня, — начал говорить паренек.

Мне было не особо приятно такое раболепное поведение. Видать, крепко все же в жизни досталось мальцу.

— Вставай, будя, — я приподнял мальчонку за плечи, поставил его на ноги.

Соловка же проснулась и сонно терла глаза, пытаясь понять, что происходит.

Я уселся рядом с ней на койке и похлопал по ней, предлагая ему сесть рядом. Немного посомневавшись, он все же опустился рядом.

— Это твои родичи? — я указал рукой.

— Да, — кивнул Лют.

— Вы из Новгорода? — поинтересовался я.

— Не, годины три назад пришли, дед привел. До этого в лесу жил, у нас был дом. А отец охотился, хорошо жили, мясо ели, — поделился со мной парень.

— А мама, да и куда потом отец делся? — спросил я, уже догадываясь.

— Мама при рождении Соловки умерла, а отец из леса не вернулся, дед и решил идти в Новгород искать лучшей доли, он стар уже для охоты, а я мал был, не говоря уже о Соловке. В холопы хотели пойти, брали только меня, а их нет, но я об этом сказывал уже, — пожал плечами парень.

М-да уж, недалек я был от истины.

— И чем же жили? — задал я следующий вопрос.

— У нас немного шкур было, их сторговали, потом землянку заняли пустую, обжили, но по прошлой зиме нас прогнали