Неоновые блики - Олег Трувинс

– Да ну его нах…р… Отморозок какой-то… Похоже ствол за пазухой прячет… Сваливаем отсюда поскорей… А то перестреляет вас как куропаток, а я потом отвечай… Давай, давай, шевели ластами… Чтоб вы без меня делали… Как дети, честное слово… Чем вы вообще думаете… Шустрей, шустрей…

Петр выдохнул. Осмысливать странные речи бригадира о Веронике? Ну уж нет! Сейчас единственным его желанием было поскорее убраться с этого кладбища.

«Они от меня, ну а я – поскорее от них… Вдруг передумают и вернутся…»

Он выбросил папиросу, в последний раз взглянул на свеженасыпанный холмик с деревянным крестом у изголовья и, подняв воротник пальто, очень быстрым шагом направился к воротам.

Снова появился этот странный ветер. И снова у него почему-то не было определенного направления. Его порывы вновь и вновь налетали на Петра то спереди, то сзади, то, абсолютно необъяснимым образом – одновременно справа и слева, отчего у него сильно закладывало в ушах. С каждым своим шагом Петр ощущал, что порывы ветра били его все сильней и сильней. Уже через минуту ветер настолько ускорился, что его резкие холодные удары по незащищенной голове Петра стали довольно ощутимыми.

«Бьет, как профессиональный боксер… Эх, надо было все-таки шапку взять. Продует ведь. Менингит бы не заработать…», – с опаской подумал он и ускорил шаг.

Ветер внезапно изменил свой характер. Теперь он как будто бы разделился на две части. Одна часть сконцентрировалась в единый упругий кулак и принялась ритмично толкать Петра прямо в затылок. Другая часть разбежалась по кладбищу и носилась теперь между могилами, словно гигантское количество очень быстрых змей. Периодически, пролетая в узких местах, ветряные змеи издавали тоненький свист, иногда превращавшийся в звук, очень похожий на человеческий стон…

Услышав стоны, раздававшиеся как будто бы в глубине могил, Петр запаниковал. Со страхом оглянувшись по сторонам, он не выдержал и побежал. Однако ровно через минуту удары по затылку и жуткие стоны вдруг прекратились. Вокруг воцарилась звенящая тишина. Петр остановился и отдышался.

Через несколько секунд где-то далеко позади себя он услышал звук, очень похожий на далекий рев реактивного самолета. Петр испуганно обернулся и прислушался. Звук шел не с неба, а с земли, и он очень быстро приближался. Петр сорвался с места и изо всех сил помчался по узкой дорожке. Уже на бегу он услышал, что приближающийся к нему звук летящего самолета превратился в жуткий стон многотысячной толпы. От быстрого бега и внезапно нахлынувшего ужаса Петр начал задыхаться. Стоны слышались уже совсем рядом, прямо за его спиной. Внезапно, от сильного удара порыва ветра по затылку, его голова резко качнулась вперед, и он чуть было не упал на землю.

Ничего не замечая вокруг, с выпученными от страха глазами, уже почти не дыша от сильнейшего невротического спазма в горле, Петр, тем не менее, со спринтерской скоростью мчался к воротам кладбища. Так быстро он еще никогда не бегал. Ему казалось, что нечто огромное с ревом несется совсем рядом – прямо за плечами, вот-вот догонит его и разорвет на части. Упругий кулак ветра продолжал методично и сильно бить его по затылку, из-за чего голова Петра все время кивала вперед, словно он с чем-то постоянно соглашался, или кому-то кланялся, мчась по темному кладбищу.

Вой ветра стал таким пронзительным, что у Петра снова заложило в ушах. Удары по голове на несколько секунд прекратились. Петр вдруг подсознательно почувствовал, что жуткое нечто, летящее у него за плечами, готовится его убить…

Собрав все свои последние силы, Петр, словно огромный кролик, сделал три гигантских скачка и, минуя ворота, с вытаращенными от ужаса глазами пулей вылетел за пределы кладбища. Не в силах больше бежать, он рухнул на колени, согнулся вперед, закрыл голову руками и закричал от страшного ощущения неумолимого приближения собственной гибели…

Внезапно он услышал, что позади него с грохотом закрылись чугунные ворота и все стихло. Дикий вой и ветер исчезли, словно их и не было. Не веря в свое спасение, Петр осторожно обернулся. Никого!

Он встал и отряхнул колени. В один момент от безумного страха и спазма в горле не осталось и следа. Он пощупал затылок. Вроде бы все было на месте…

Он еще раз посмотрел на чугунные витые ворота. На секунду ему показалось, что черные завитки обоих створок ворот сложились в страшную звериную морду, яростно уставившуюся прямо ему в глаза. Петр помотал головой, резко отвернулся и быстро пошел к шоссе.

С каждым шагом, отдалявшим его от ворот кладбища, на душе у него становилось все спокойнее. К тому моменту, когда он подходил к шоссе, он уже вспоминал обо всем произошедшем как о каком-то нелепом курьезе:

«Детский сад какой-то. Это ж надо – ветра напугался… Носился как идиот по кладбищу… Ну и ладно, зато взбодрился. Хм… Утренняя пробежка по кладбищу… Фитнес так себе… На любителя…»

Петр перешел шоссе и, если верить словам бригадира, очутился на стороне, ведущей в сторону Н-бурга. Он покрутил головой в поисках остановки. Совсем недалеко от себя, буквально в двадцати метрах, прямо на обочине, он обнаружил маленькую, низенькую деревянную скамейку с облупившейся черной краской и железный столб с табличкой расписания наверху.

Петр подошел к остановке. Смахнув пыль, он устало присел на скамейку. Опустил голову и задумался.

«Странное дело… Такое ощущение, что все – и санитары в морге, и кладбищенские работники – все они словно торопились, старались поскорей избавиться от Вероники. Как будто чего-то боялись. Да еще эти странные слова, которые произнес бригадир… «Не верь тем бредням, что болтают о ней местные…». Что, интересно, он имел в виду? Но самое главное! Почему никто так и не пришел проститься с Вероникой? Ни к моргу, ни на кладбище? Ну ладно – нет друзей, бывает. Но какие-то знакомые…, соседи…, коллеги, в конце концов, у нее же были? Что ж это за люди-то такие? Как же так можно?..»

Петр осуждающе помотал головой. Сидеть было холодновато. Он встал и, разминаясь, покрутил руками и поприседал. Посмотрел на часы. Засунув руки в карманы пальто, принялся ходить взад-вперед по обочине. На его часах было всего полдевятого. Вокруг, куда хватало глаз, виднелись все те же черные колхозные поля, на которые он уже успел вдоволь насмотреться накануне – во время поездки на такси от аэропорта до Н-бурга. Однообразный, мрачноватый пейзаж дополняло абсолютно пустое полотно шоссе и высоченное черное дерево, одиноко торчащее в ста метрах от остановки в сторону поля. На голых ветках дерева Петр разглядел несколько неподвижных ворон.

«Пейзажик тоже так себе, на любителя», – усмехнулся он, – «на той стороне от шоссе – кладбище, на этой – черное поле и черное дерево с черными воронами».