В Милуоки в стикбол не играют - Рид Коулмен

Розен и О'Ши вступают в схватку с Джэнсоном Уайтхерстом, амбициозным помощником окружного прокурора, который ни перед чем не остановится ради продвижения по карьерной лестнице, и шайкой его приспешников. Действие становится поистине захватывающим, когда О'Ши проникает в лагерь врагов, чтобы выявить полицейского-преступника, алчность и беспечность которого открывают ящик Пандоры – незаконные доходы, закулисные сделки и убийство.

На своем пути Розен встречается с первой любовью и отчаянно стремится возродить отношения, от которых отказался много лет назад. Вас ждет захватывающая сцена, в которой О'Ши противостоит человеку, который, как он убежден, виновен в смерти его бывшего напарника, Джека Спиннера, но который, возможно, держит в руках судьбу города.

По сути своей «Кони-Айленд в огне» – это реалистичный роман, передающий острую атмосферу 90-х годов…

Я догадался, но не сразу. Собравшись с духом, я перевернул страницу с названием, затем – страницу с выходными данными, с посвящением и выражением благодарности и дошел до первой главы. Потом, сам не знаю почему, я вернулся к посвящению и благодарностям. И там нашел имена, отделенные друг от друга всего несколькими строчками:

Моим братьям Джеффри и Джошу, которые показали мне, что герои могут быть на глиняных ногах и все равно стоять крепко.

Я бы хотел поблагодарить своего друга и технического консультанта Джона Макклу за его вдохновение и поддержку.

Я попытался припомнить дату похищения Боутсвейна. Как будто вспомнил – март семьдесят второго. Это событие привело моего брата – помощника окружного прокурора и офицера полиции Джона Макклу в Бронкс в одно и то же время. Они никогда в действительности и не отрицали, что знают друг друга. Я просто всегда предполагал, что не знают, а они позволяли мне это предполагать. Мне хотелось верить, что я просто делаю поспешные выводы, что они никогдане встречались до того, как их познакомил я, но понимал, что это не так. Ларри Фелд был каким угодно, но неточность не входила в число его недостатков. Связь должна была существовать.

Я мысленно пробежался по тем частям сюжета «Кони-Айленда в огне», какие помнил. Помимо очевидного и поверхностного сходства между моим братом и помощником окружного прокурора в книге, я не… И тут меня осенило: именно Макклу предложил образ Джэнсона Уайтхерста, продажного помощника окружного прокурора. Он не был моим изобретением. Я стал вспоминать, какие еще части книги предложил Джон. Лихорадочно листая страницы, я добрался до того места, где продажный коп под пыткой выбивает из наркодилера информацию, а затем убивает его:

… еще и еще раз ударил его по почкам скатанной в тугую трубку газетой. Гонсалес упорно отказывался сдаваться, яростно тряся головой – нет.

– Крутой мексикашка, да? Большие cojones[14]. Ладно, мачо, – сказал Мерфи, ласково похлопывая заключенного по щеке. – Мы это устроим.

Мерфи взял не свой служебный пистолет, а,приподняв штанину, продемонстрировал короткоствольный револьвер тридцать восьмого калибра. Широко улыбаясь, он вынул его из кобуры, закрепленной на лодыжке, взвел курок и приставил дуло к виску Гонсалеса. Ослабив кляп, Мерфи подождал, пока он вывалится изо рта Гонсалеса. Дилер судорожно глотнул воздух.

– Agua. – Он закашлялся. – Воды.

– У меня есть что сунуть тебе в рот. – Ухватив Гонсалеса за толстый хвост черных волос, Мерфи запрокинул ему голову и переместил дуло от виска заключенного ему в рот. И начал отсчет: – Пять… четыре… три… два… один.

– Ладно, ладно, – сдался Гонсалес, по лицу которого градом катился пот.

Мерфи немного вытащил дуло, только чтобы Гонсалесу было легче говорить.

– Давай, мексиканка.

– Деньги в двенадцатом шкафчике-раздевалке, в задней комнате у Натана.

– Туфту гонишь, pendejo[15]?

– Я не в том положении, чтобы гнать туфту.

Мерфи снова улыбнулся:

– Думаю, ты прав.

И когда Гонсалес облегченно заулыбался, Мерфи снова сунул револьвер дилеру в рот и хладнокровно вышиб ему мозги. Затем вытер револьвер, развязал мертвецу руки и прижал пальцы правой руки Гонсалеса к рукоятке маленького орудия убийства.

Использование второго, незарегистрированного, револьвера для того, чтобы выдать непредумышленное или спланированное убийство за самоубийство, относилось к числу трюков, освященных временем. Ни в одном руководстве или учебнике вы не найдете описания приема со вторым пистолетом, но это одна из тех вещей, которые копы старой школы узнавали еще в стенах академии.

Мерфи уничтожил все свои отпечатки в доме, а веревку, кляп и газету забрал с собой. Вообще-то он не волновался, что его могут привлечь к суду, – при его-то связях в офисе окружного прокурора. Через денек-другой Мерфи сделает анонимный звонок из автомата. К этому времени никто не свяжет его со смертью Гонсалеса.

Мне стало плохо. Макклу, можно сказать, продиктовал мне эту часть книги. Тогда она показалась мне такой настоящей, что я практически не подправлял ее. Теперь я понял, что на это были свои причины, и почувствовал, как у меня закружилась голова.

– Вам нехорошо? – Библиотекарша потрясла меня за плечо. – Вы плохо выглядите.

Не ответив, я встал и, спотыкаясь, поднялся на половину лестничного марша. Когда я обернулся, то заметил, что библиотекарша рассматривает мою фотографию на задней стороне суперобложки. Я улыбнулся. Улыбка получилась неискренней.

Побродив по заснеженному Риверсборо, я наткнулся на кафе, куда несколько дней назад заходили мы с Кирой. Теперь казалось, что это было так давно. Я пил кофе и смеялся над собой, но рядом не было никого, кто мог бы услышать этот смех. Официант толкался где-то в глубине зала, и в этот час не было ни барабанов, ни плохой поэзии. Чтобы развлечься, я читал надписи, вырезанные на столе.

– Простите, – прервал мое чтение мелодичный голос, – я просто подумал, нельзя ли составить вам компанию? Не люблю пить дневной чай в одиночестве, а вы так похожи на одного моего друга.

– Правда? – откликнулся я, поднимая взгляд на темное, приятное лицо мужчины неопределенного возраста. Волосы у него были блестящие и черные, как и глаза. Я подумал, что он, наверное, индиец или пакистанец, может, араб. – Конечно, присаживайтесь. Как зовут вашего друга?

– О, – улыбнулся он и сел, – это не важно. Я потерял его, и даже если я назову имя, это его не вернет.

– Как я вас понимаю!

– Вы тоже кого-то потеряли? – осведомился он.

– Надеюсь, нет. Я все еще его ищу.

– Так и надо. Продолжайте искать. Кто ищет, может найти много разного, неожиданного.

– Некоторые неожиданности могут убить человека.

– Может, и так, – согласился мой сотрапезник. – Но могут и обогатить его.

– Я не запомнил вашего имени. – Я протянул руку. – Дилан Клейн.

Он пожал мне руку, бросив взгляд на часы:

– Боже мой, сколько уже времени. Я должен откланяться.

– А как же чай? – крикнул я ему вслед.

– Чай? Я не пью этот напиток. Продолжайте искать. Может, вы заодно найдете и моего друга. Хорошего вам дня. – Он поспешно вышел на улицу.

Очень странно, подумал я, чертовски странно, но почему дневной кофе должен отличаться от всей моей остальной жизни? Когда официант подошел долить кофе, я описал своего философствующего друга и спросил, не знает ли он его имени.

– Похож на Раджива Гупту, – без колебаний заявил официант. – Он работает в книжном магазине кампуса. Приятный парень.

– Гуппи! – произнес я вслух, но для себя. – У всех есть путеводные нити, но нет ответов.

Детская книга

Я погулял еще немного, второй раз зашел в библиотеку и вернулся в гостиницу, когда луна уже всходила у меня за спиной. Помедлив у двери, я послал воздушный поцелуй-пожелание спокойной ночи своему эскорту в синем фургончике. Я уже почти привык к их присутствию. И правды ради надо сказать, сегодня они держались на расстоянии, не мешая мне, когда я ходил по кампусу Риверсборо, ища Гуппи. Может, они ждали, что я нападу на преподавателя-женщину. На улице я не заметил никого, подходящего под описание, данное мне Макклу, – щеголь-лыжник или федеральный агент. С другой стороны, они старались, чтобы их не видели.

– Дилан! – Ко мне подбежала Кира, обняла. – Боже, как я по тебе соскучилась!

И на секунду я вспыхнул. Сердце заколотилось. Щеки налились теплом. Я почувствовал, что улыбаюсь. Несмотря на все, что я о ней знал, я не мог отрицать, что какая-то часть меня скучает по Кире. И все же не весь. Моя улыбка застыла, кровь отхлынула от лица.

– Все в порядке? – спросила Кира, вглядываясь в меня так, словно пытаясь разглядеть насквозь. – Ты сам не свой.

– Нет, – ответил я. – Со мной все в порядке.

Боже, как же хорошо она играла, голос ее дрогнул:

– Что-то с Заком?