В Милуоки в стикбол не играют - Рид Коулмен

– Откуда вы знаете Зака? – слегка сменил я тему разговора.

– Мы познакомились на вечеринке во время моего первого семестра. Я сидела себе в уголке и пила свое пиво. Думаю, он меня пожалел. Мне было все равно. Я была просто счастлива с кем-нибудь поговорить. Он оказался очень милым, очаровательным и забавным. Понимаете, он был другой, не мачо, не стремился произвести на меня впечатление и все такое. Несколько месяцев мы встречались. Даже жили вместе неделю, – засмеялась она – Опыт не слишком удался, поэтому некоторое время мы друг от друга отдыхали.

– Вы сошлись снова?

– Не было возможности. – Она теребила свою тюремную одежду. – Мы с Заком решили, что неплохо будет отдохнуть вместе пару недель. Договорились обсудить это, как только вернемся с весенних каникул. Он на несколько дней раньше полетел домой, а я поехала кататься на лыжах, прежде чем отправиться в Конн…

– Кататься на лыжах! – оживился Макклу.

– Да, на лыжах. – Она возмутилась. – Все баскетбольные корты разобрали.

– Он не это имеет в виду, – перебил я. – Вас арестовали на обратном пути с лыжного курорта?

– Да.

– И если я угадаю, куда вы ездили кататься на лыжах, вы пообещаете хранить маленькую надежду?

– Вас когда-нибудь приковывали к стулу, мистер Клейн? Трудно надеяться, когда ты прикован к стулу.

– Вы ясно выразились. – Я помолчал. – В Сай-клон-Ридж.

Она отреагировала совсем не так, как я ожидал.

– Ну и что? – спросила Валенсия. – Вы могли узнать это сотней разных способов. Могли прочитать в газете.

– Дело в том, что он не читал, – вскинулся на мою защиту Макклу.

– Неужели вы думаете, что мой адвокат не посылала туда следователя? Ничего не нашли. Что, по-вашему, можно найти почти год спустя после случившегося?

– Покажи ей газету, – сделал мне знак Джон.

Я развернул статью из «Риверсборо газетт», посвященную смерти Стивена Маркема.

– Узнаете его?

Ее глаза расширились.

– Он был… – Она поперхнулась. – Он работал там в обслуге.

– Думаю, – заявил Макклу, – мы только что узнали, как «Изотоп» попал к вам в машину.

– Но он мертв, – быстро заметила Валенсия Джонс. – Какой мне от этого прок?

– Может, и никакого, – признал Джон. – Но на вашем месте я бы нашел способ очень кстати заболеть на несколько дней. Также, по-моему, могу предсказать, что ваш адвокат вдруг захочет подать все ходатайства, какие сможет придумать. Я бы сказал, что в ваших самых лучших интересах потянуть время, если вы улавливаете мой намек.

Остаток времени мы разговаривали с Валенсией Джонс об исчезновении Зака. Как и все остальные, она не дала нам на этот счет никаких зацепок, порекомендовав, однако, поискать какого-то сдвинутого на компьютерах друга Зака по имени Гуппи.

Она не знала ни его настоящего имени, ни адреса, только то, что о его хакерских подвигах по кампусу ходили легенды. Так, на всякий случай, я поинтересовался, не упоминал ли когда Зак о девушке по имени Кира Ватанабэ? Валенсия Джонс ответила, что имя ей незнакомо, но она и не знала всех друзей Зака.

Раздался громовой удар в стальную дверь, и она распахнулась. Заглянув в комнату, тюремная надзирательница крикнула:

– Время!

Мы быстренько попрощались. Когда я уже стоял на пороге, Валенсия Джонс окликнула меня. Я обернулся.

– Даже если это не поможет мне, – сказала она, – надеюсь, вы отыщете Зака.

– Спасибо.

И пока охранница освобождала ногу Валенсии Джонс, мне показалось, что я заметил в глазах девушки что-то похожее на надежду.

Бумажные извинения

На обратном пути в Риверсборо мы почти не разговаривали. Макклу был поглощен перевариванием информации и планированием наших следующих шагов. Моя голова была также занята, но мои мысли пребывали в гораздо большем беспорядке. Я был в ярости на Джеффри за то, что он не сказал нам о связи Зака с Валенсией Джонс. В то же время я нутром чуял, что мы с Джоном вот-вот наткнемся на что-то очень крупное. К сожалению, я не видел, как все это может приблизить нас к Заку. На периферии везде имелись следы племянника, но в центре этой части вселенной находилась Валенсия Джона

На парковку, где я оставил свой взятый напрокат автомобиль, мы с Макклу приехали уже в сгустившихся сумерках. Когда я выходил из машины, Макклу схватил меня за руку:

– Ну, теперь ты видишь, что не имеешь никакого отношения к смерти Маркема?

– Думаю, да, – сказал я, – но все равно чувствую себя дерьмово.

– Да ладно тебе, Клейн, подумай сам! Это все гораздо шире, чем Стивен Маркем. Не могу сказать с уверенностью, но я бы поспорил, что небольшой лишний груз имелся не только в машине Валенсии Джонс. В связи с предстоящим судом прежние хозяева Маркема, возможно, побоялись, как бы он не открыл рот. Он должен был умереть, сунули бы тебя к нему в камеру или нет. Так что перестань из-за этого терзаться.

– Именно это ты делаешь из-за дела Боутсвейна, – поинтересовался я, – терзаешься?

– Да. – Макклу покачал головой. – Я видел тот факс в твоем номере. Но поверь мне, даже твой большой еврейский друг не понимает. Так что и ты не пытайся. Довольно скоро ты узнаешь.

– Что это значит?

Он проигнорировал мой вопрос.

– Поезжай выспись. Думаю, нам не помешает несколько уроков ходьбы на лыжах.

Дверца не закрылась до конца, но он все равно тронулся. Пуговица рукава зацепилась за край дверцы и оторвалась с мясом.

Купив чего-то поесть, я вернулся в «Старую водяную мельницу». Я был настолько поглощен своими мыслями, что чуть было не прошел мимо стойки портье. Дежурил мой старый дружок.

– Как прошла подледная рыбалка? – поддразнил его я.

– А? – озадачился он.

– Не важно. Можно тебя на одно слово? – Учитывая, как это было сказано, на вопрос это не походило. Я пошел в пустующую гостиную на первом этаже. Он пошел, но не очень-то торопился. – Отлична. Как ты объяснишь свою грубость по отношению ко мне позапрошлым утром? Или ты всегда, как с дерьмом, обращаешься с людьми, которые дают тебе большие чаевые?

– Это не из-за вас, – поднял он руку, словно принося клятву. – Это из-за… э… Это из-за… вы понимаете.

– Из-за девушки, которая была со мной?

– Вы сами сказали. Но все равно да. Обычно мы не пускаем таких, как она, в гостиницу.

Я был настолько поражен его признанием, что мне понадобилось несколько секунд, чтобы поднять его за шею. Он был поражен еще больше, и его лицо сменило несколько оттенков красного. Я сказал ему, что он сделает карьеру в качестве пособия по оттенкам цвета кожных покровов, если я оставлю ему жизнь.

– Вы не понимаете, – с трудом выдавил он. – Она…

Я сдавил чуть сильнее.

– Она – что, сволочь? Ну давай, язык, что ли, проглотил?

Когда глаза у него начали вылезать из орбит, я ослабил хватку и поставил его на пол. Задыхаясь, он схватился за горло. Харкнул и упал на колени.

– Послушай, ты, недоделанный расист, – начал я, – я вырву тебе сердце…

– Я не это имел в виду, – проговорил он уже более уверенно. – Она профессионалка. А это респектабельное заведение, правилами запрещено пускать девиц в номера. Я мог потерять работу.

И где-то в глубине души я понял, что он говорит правду. Я помог ему подняться. Вопрос: «Почему ты так уверен?» – вылетел у меня чисто автоматически.

– По ту сторону границы есть одно место. Э… м-м… Ну, в общем, на той стороне есть местечко, где устраивают особые мальчишники. Тематические вечеринки, понимаете? Холостяк выбирает тему, и за полторы сотни с человека вас там оближут с головы до ног.

– Ладно, я понял, но давай к делу. Что насчет девушки?

– Мой друг устраивал там вечеринку под девизом: «Спутайся с цветной девушкой». Она была…

– … цветной девушкой, – закончил я. – Ты уверен?

– Поверьте, мистер Клейн, я бы ее не забыл. Она…

– Избавь меня от подробностей.

Я вытащил из бумажника пять сотен Джеффри и, сунув их портье в руку, сказал, что таким образом извиняюсь, что чуть не убил его. Он ответил, что предпочитает бумажные извинения и что в любое время, когда я захочу снять небольшое напряжение за пять сотен в минуту, стоит только позвонить ему на место. Я сообщил, что деньги сопровождаются условием. Он должен молчать о девушке и пропускать ее в мой номер. Это ему не очень-то понравилось, я увидел, что он заколебался. И когда он сделал движение вернуть пять банкнот, я схватил его за запястье.

– Дай мне несколько дней. У меня для тебя еще пять сотен, и на этот раз без грубостей. Просто смотри в другую сторону, когда девушка будет приходить и уходить. Полкуска за то, чтобы смотреть в другую сторону, – очень легкие деньги. Идет? – Я отпустил его руку.

Он колебался. Затем сунул деньги в карман.

– Идет.

– Кто-нибудь еще из тех, кто там был, знает о ней? – полюбопытствовал я.

– Не думаю.

– Хорошо. Так держать.

Я дал ему вернуться на свое место за стойку и, полистав местные «желтые страницы», снова отправился в ночь, но в дверях буквально столкнулся с Макклу. Судя по пакетам, которые он уронил к моим ногам, он тоже предпочел на ужин фаст-фуд.