Сердце знает - Кэтлин Игл

class="p1">— Спорт и книги, — заключил Риз, пытаясь представить себе десятилетнего мальчишку с таким же прекрасным, как у нее, лицом. — Прекрасное сочетание. Готов поспорить, что он толковый парень. — И затем внезапно добавил: — Можешь взять этот макет, если представляешь, как его отсюда вынести.

— Э-э, нет! Ты не должен с ним расставаться, Риз. Рой столько вложил в него сил и души. А ты видел передачу по Историческому каналу, где они беседовали с ним?

— Да, видел.

— У меня есть ее запись. Хочешь копию?

— Спасибо. У меня она тоже есть. — Он отодвинул стул и швырнул наполовину пустую тарелку в мойку позади себя. — Он завещал все это мне. Не понимаю, что, по его мнению, я с этим буду делать. Картер живет рядом. У него есть дети. И у Роуз. Я не понимаю, о чем он думал, оставляя все это мне.

— Должно быть, у него была причина.

— Упрямство, — засмеялся Риз, — это причина? Или просто старая привычка?

Хелен покачала головой. Пальцы ее скользили по крошечным фигуркам, расположенным возле высоты, ставшей Последним Рубежом Кастера. — Не думаю, что смерть твоего отца — это несчастный случай.

От того, как прямо и мрачно она это произнесла, его бросило в озноб. — Почему ты так говоришь?

Она вздохнула и, не спеша, выпрямилась, словно поднимала тяжесть, чтобы взвалить на него. — Он очень откровенно высказывался по целому ряду здешних острых вопросов и в последнее время стал наступать на хвост неким крупным акулам — мафиози.

— Хелен, подумай, какие здесь акулы? Это ведь Южная Дакота.

— Речь шла о казино.

— Ах да, вот в каких водах водятся акулы. — Последние благодеяния администрации индейским резервациям. — Но отец не возражал против казино.

— Да, не возражал. Но он возражал против того, как они ими управляют. И громко заявлял, что надо расследовать мошенничества. Его многие поддерживали в этом. А это означало, что он приобрел врагов.

Врагов… Риз медленно перевел взгляд с фигурок на крошечные типи по ту сторону реки. — А он упоминал кого-нибудь конкретно из своих врагов?

— Нет.

— А у тебя не сложилось впечатление, что он чего-то боится?

— Нет. Он не боялся. Он говорил, что в его возрасте можно позволить себе говорить правду, потому что жизнь уже прожита. Он считал, что ему нечего терять.

— Он говорил правду о …

— «Тэн Старз», — дополнила она. — Компания, которая управляет казино. Твой отец был против продления контракта.

— Так, по-твоему, это был преднамеренный наезд, смахивающий на мокрушный способ избавляться от неугодных. — Он наклонился, сидя на стуле, вперед, изучающе всматриваясь в нее. — Уж не это ли ты предполагаешь? Задетый за живое мафиози сбил моего старика?

— Нет, я не предполагаю. Я только говорю…

— Знаешь, что я подумал, когда мне позвонили, чтобы сообщить о его смерти? Первая мысль, первая картинка в моей голове — старый пьяница бредет по дороге и попадает «под этим делом» под машину. — Теперь наступила ее очередь удивиться такому необоснованному предположению. — Я знаю, он давно бросил пить, — признался Риз. — Почему же я предположил, пусть даже на какое-то мгновение, что он угодил под колеса по пьянке?

Хелен покачала головой, словно не могла поверить в то, что слышит.

— Я не хотел, чтобы ты знала такое о нем или обо мне, так почему же я выкладываю все это? — Он засмеялся, покачивая головой из стороны в сторону, отводя взгляд от нее, от отцовской последней большой поделки, которой ему следовало бы, по правде, восхищаться. — Картер тоже не знал его таким, да и Роуз жила, главным образом, у родственников. В те годы здесь были только я, отец и бутылка. Господи, ведь он умер, а я такое вытаскиваю наружу. — Он остановил взгляд на двери черного хода, и чувство было такое, словно он опять ребенок: смотрит, ждет, когда откроется эта дверь, гадал, в каком состоянии добредет тот, кто откроет эту дверь. — Я не хочу этого помнить о нем, но, черт подери, именно это была моя первая мысль.

Она положила руку ему на колено. Не бог весть какое дело, просто капелька сочувствия со стороны друга, но от этого прикосновения он вскочил на ноги. Сочувствие он ненавидел. Ему хотелось, чтобы она прикасалась к нему, но не из жалости, и он был противен самому себе за то, что вызывал у нее это чувство.

— Хочешь, я отправлю эту штукенцию твоему сыну? Сделаю это с радостью.

— А как же дети Картера?

— Я предлагал, но он сказал, что макет будет в доме только место загромождать. — Риз прислонился к стойке, чувствуя себя глупо, что так резко вскочил из-за простого прикосновения. — Я говорил ему, что он должен хоть что-то сохранить на память об отце для своих детей, но он, по-моему, обижен. А ведь это я должен жаловаться. Мне досталась эта головная боль.

Хелен встала, стряхнула крошки с рубашки, поставила свою тарелку в мойку. — Так ты побудешь здесь еще некоторое время?

— Пару недель, по крайней мере. — Он улыбнулся. — Может, займусь «блэкджеком».

— Между нами, это может стать очень дорогим удовольствием. Я бы не советовала.

— Не советовала? А что бы ты посоветовала? Между нами.

— Езду верхом. У твоего отца есть две, вернее, у тебя есть две очень славные лошади.

— Две — это хорошо.

— Кстати, одну из них зовут Блэкджек.

— Как у генерала Першинга. — Он видел, что она немного огорчилась, когда он заметил связь между именами. Он отнимал у нее возможность просветить его. — Отец интересовался не только Кастером и Бешеной Лошадью. Он когда-то служил и любил разные военные истории. А как зовут другую?

— Джампшот[3].

А вот это имя его действительно удивило. Было время, когда баскетбол стал единственно стоящим, что их объединяло, но затем он уехал, и старик отступил куда-то вдаль, словно лицо в фильме ужасов, зловеще растворяющееся на черном фоне.

— Он гордился тобой, Риз.

— Правда? А что он обо мне рассказывал?

— Рассказывал, что ты постоянно занят, и вы редко видитесь. Говорил, ты всегда присылал ему билеты на свои игры, а он старался ездить на них настолько часто, насколько мог.

— Что было не очень часто.

— Он говорил, что не любил летать. Но очень любил смотреть, как ты играешь. И лицо его сияло, когда он рассказывал о тебе.

— Сияло? — Он засмеялся. Риз видел сияющее лицо отца, но по другим поводам. — Не помню, чтобы когда-либо видел.

Ему очень не нравилось то, что эти мысли не покидали его, постоянно роились в его голове, пусть даже он старался, чтобы погребальный обряд и