Игра в любовь - Ксения Духова

Меры перед обновлением личной жизни были приняты решительные. Бабушка постриглась и решила покраситься в насыщенно-каштановый цвет. Пристрастие к народным рецептам и здоровому молочному образу жизни не позволяло использовать никакую другую краску, кроме хны. Чтоб вы знали – на седые волосы хна без басмы дает изумительный оранжевый цвет… В итоге бабушка, сняв полотенце и прорыдав минут десять, побежала в магазин за басмой. В магазине ей ответили, как в Одессе: «Шо вы себе думаете – если есть хна, то должна быть и басма?!» Напрасно, на радость продавцам, бабуля билась в истерике по поводу загубленной личной и рабочей жизни. Они дружно посоветовали ей выйти наконец-то на пенсию и успокоиться, чем вызывали новый приступ морковной ярости.

Но не такая у меня была бабушка, чтобы сдаваться! К утру выход был найден. Огненная фурия пошла в парфюмерный отдел, купила себе радикально-оранжевую помаду, накрасила губы, надела белый выходной костюм и в таком виде явилась на работу. Напоминаю – на проходную нефтеперерабатывающего завода! Она шла мимо хрестоматийных рабочих и их заводских подруг в спецовках, убивая всех запахом «Красной Москвы» на 0,3 км вокруг. Проходная молчала, пока она шла…

Фурор был полный. Через неделю вместо пенсии у нее было два любовника, один из которых приезжал на ЗИЛе к подъезду и возил нас весной за ландышами. Второй ухаживал за ее дачей и поставлял бесплатно свежий навоз для урожая. Оба умерли раньше бабушки, виной чему, по словам соседок, была невероятная сексуальная активность моей рыжеволосой родственницы.

До самой смерти бабушка красилась только в этот радикальный цвет, и удивленно подводила брови поверх настоящих (последним она напоминала мне Лилю Брик). При болезни покраска откладывалась, и вокруг головы образовывался морковный нимб: совершенно невидимые седые корни и висящее оранжевое облако над ними. В солнечный день рубец на сердце от неожиданного зрелища вам был обеспечен.

Существует много народных рецептов для укрепления волос, но наша старушка выбирала самые неожиданные. Луковая кашица с молоком, которую нужно носить на себе три часа в теплом виде (от запаха выворачивало даже вечно беременную бабушкину кошку). Теплый же компресс из мочи, после которого (на этот раз про запах молчу) волосы становятся очень интересного золотистого оттенка, а кожа головы полностью избавляется не только от мертвых, но и от живых клеток. Горячее репейное или касторовое масло, тщательно сохраняемое на голове целую ночь шуршащим пакетом и теплой шапкой.

Но – самое смешное – у бабушки-таки начали расти новые волосы! Спустя года три после еженедельных процедур среди тонких рыжих волосинок появился жесткий густой подшерсток темного цвета. Бабушка ликовала и предвкушала вторую молодость. Соседки скрипели зубными протезами и тоннами закупали репейное масло. И вдруг бабушка умерла от инсульта, предварительно погуляв у подруги на поминках и сделав наметку на роман с безутешным вдовцом.

Когда бабулю хоронили, соседки плакали от разочарования, родственники – по привычке, а незнакомые люди – шарахались от гроба, потому что им казалось, что вокруг головы у старушки был яркий солнечный нимб. Вот она – сила красоты.

Старушка одинокая

Моя бабушка говорила, что никакой нужды выходить рано замуж нет – нечего себе зазря молодость укорачивать. Муж нужен по-настоящему после пятидесяти. Чтобы было с кем поговорить о своих болячках и вспомнить эту самую молодость, в которой чего только не было. Когда нет сил вставать по утрам, но ты встаешь и делаешь завтрак, потому что тебе есть ради кого вставать.

А если нет сил, а ты совсем один – заведи кого-нибудь.

В нашем подъезде жила старушка, у которой никого не было. А животное она не могла завести, потому что в любом случае планировала умереть раньше. И с ужасом рассказывала подруге по телефону дрожащим голосом: «А если я умру во сне, а оно не поймет? Не поверит? И будет ждать, пока я встану и покормлю его. А я не смогу оправдать его ожиданий! Вот что страшно… Я буду лежать глупо и эгоистично, некрасиво открыв рот, все холодея и холодея, а живое существо, заведенное по моей прихоти, станет страдать и мучиться».

Подруга, желая ее утешить, рассказывала случаи, когда кошки и собаки, запертые по нескольку дней с умершими хозяевами в квартире, выедали у них куски из тела. Старушка строго поджимала губы: «Я прекрасно знаю, что съесть можно только того, кого никогда по-настоящему не любил. Мое животное умрет от голода, охраняя мой последний сон!»

Телефонная трубка гневно возвращалась на место, а слезы по себе, тихо умершей во сне, и животному, вынужденному голодать по этой причине, все не останавливались. Потом подруги мирились и опять велись разговоры про одиночество под аккомпанемент кухонной радиоточки. Они высмеивали друг друга, когда одна из них пыталась поделиться новым рецептом джема: «Ты планируешь дожить до весны, дорогая? И кто, интересно, будет есть твой джем, если в гостях у тебя бывает только участковый врач и я?»

Весной она все же завела себе маленькое живое существо. Сосед-школьник принес в подарок черепаху. Хотя черепахи тоже не едят джем и не умеют уютно мурлыкать – кажется, им было хорошо.

Настоящая старость

Когда наступает настоящая старость? Когда появляются пигментные пятна на руках, а сами руки начинают превращаться в сухонькие лапки, вызывая в памяти беспомощных куриц и фразу «артрит – это естественно для вашего возраста».

Когда волосы приходится подстригать коротко, а они покорно прилипают к голове бесцветным тополиным пухом.

Когда тебе и в голову не придет пить шампанское и покупать себе баночку красной икры даже при наличии денег. А ведь когда-то хотелось.

Когда разговоры «за жизнь» начинаются со слова – «было». А на удивленные ахи соседки по поводу покупки новой блузки, беспомощно оправдываешься – «будет в чем схоронить».

Когда, перебирая фотографии, потихоньку откладываешь наиболее удачные в сторону, и думаешь – какая лучше будет смотреться на темном фоне.

Когда очень хочется, чтобы тебя пожалели, но все считают это старческими капризами. А твое желание поехать дальше, чем в ближайшую поликлинику, – старческим маразмом.

И когда ты понимаешь, что очень ждешь лета, так как если что вдруг… не хочется думать о мерзлой земле и холоде. Летом как-то проще.

И так странно смотреть по утрам в зеркало. И видеть там то, что видишь. А дома холод, тишина и запах одиночества.

Старость никогда не наступает постепенно, она приходит вдруг и остается хозяйкой. Вытесняет все остальные запахи и звуки, обкладывает тебя холодной мокрой ватой, выживает уют и выдувает тепло из дома, и нашептывает о тщетности попыток от нее избавиться.

В отчаянии начинаешь придумывать себе идиллические картинки про светлую комнату в элитном доме престарелых, фантазируешь о теплой семейной обстановке, виде из окна на сосновый бор, новых друзьях и избавлении от липкого холода, старость – это ледниковый период, а от наступления ледников не спасают красивые картинки, ледники можно растопить только горячим безрассудным дыханием, бесцеремонным вторжением в царство холода, но у остальных тоже слишком мало тепла и много неотложных дел.

Ледниковый период заканчивается естественным окоченением.

Настоящая старость – безжалостная штука.

Старушка с голубями

В нашем доме жила тихая маленькая старушка, а напротив дома была яма. То есть не яма, конечно, а вырытый по нужде котлован, нужду в рытье испытывали хозяйственные службы, пригонявшие большую ревущую машину, как только начинались осенние дожди, машина ковшом рыла землю, разбрасывая ее вокруг ямы, утробно урчала и представляла собой квинтэссенцию глупости местного жэка. Порывшись в земле в свое удовольствие, все уезжали, оставив возможность грязи стекать в наш подъезд до первых морозов, весной яму засыпали снова, вытаскивая из нее много интересного, нападавшего туда за зиму.

Маленькая старушка очень любила птичек, она собирала хлебные корочки, размачивала их и раз в неделю выходила к подъезду, опускала лапку в кастрюльку и кричала дребезжащим фальцетом – гули-гули-гули. Потом начинала разбрасывать вокруг себя размокшую хлебную массу, а толстые голуби топтались у нее по ногам, и все было бы хорошо, но как-то старушка приболела и накопила корочек больше, чем на одну кастрюльку, к моменту ее выхода на кормежку зима закончилась, и началась оттепель, и вся чудесная, жирная, вязкая грязь оттаяла и медленно поползла к подъезду, а старушка тем временем ничего не знала, складывала корочки в большое эмалированное ведро и надевала обрезанные валенки.

Когда птичья мать тереза выволокла емкость во двор и ступила на твердую землю, ей показалось, что земля шевелится, но старушка была закаленная ужасами предыдущей жизни и внимания на такие пустяки не обращала, поставив ведро на землю, она призывно замахала птичкам, которые тупо смотрели на нее с крыши подъезда, не понимая, почему ее гули не какают от радости на хрупкие плечи своей кормилицы, старушка закричала еще призывней. Голуби молчали и не двигались с места. Зато на мокрые балконы, заваленные с зимы всякой хренью, начали вылезать жители нашего подъезда, старушка, ободренная всеобщим вниманием, решила продемонстрировать взаимную любовь – свою и птиц, и стала причитать – ах, вы мои гулечки голодныя… А я вам покушать принесла… А то вас никто не покормит…