Наследники Тимура - А. Валевский

Пригласить Марию Кирилловну в класс было поручено Тосе Пыжовой, и та отправилась в учительскую. Все ждали их прихода, стоя у парт, тихонько переговариваясь. Не было только Зойки Дыбиной. Она беспокойно вертелась у окна в коридоре, то поглядывая на школьный двор, то на дверь учительской комнаты. Она так привыкла быть в центре внимания, и вот вдруг оказалось, что она никому не нужна. Никто не интересуется, где она, существует ли она вообще в классе, или никогда не училась здесь. Все вместе, а она — одна. И никому нет до этого никакого дела.

Оскорбленное самолюбие Зойки не давало ей покоя, разжигало одно за другим самые сумасбродные желания. Ей хотелось, чтобы всё, что задумали девочки, провалилось бы, не состоялось, чтобы они плакали от обиды, а она — Зойка — торжествовала. Она мечтала о том, чтобы кто-нибудь вышел и позвал ее в класс, и тогда бы она сказала: «Очень нужно! Буду я еще заниматься всякой дурацкой ерундой! Подумаешь, как интересно!» Да, она нашла бы, чем ответить на это приглашение. Но никто не выходил и не звал ее. О ней все забыли.

Неожиданно она услышала за своей спиной характерные шаги Марии Кирилловны, стук ее палки о плитки пола и громкий, веселый голос Тоси Пыжовой. Зойка не обернулась. Только когда закрылась дверь класса, она, словно притягиваемая магнитом, шмыгнула к двери.

Мария Кирилловна несколько дней не была в школе, и девочки увидели сразу, как она сильно изменилась. Им показалось, что она пополнела, но цвет лица был нездоровым, с матово-желтыми отеками. Только глаза были по-прежнему такими, как всегда, — чистыми и светлыми, словно старость и болезни обходили их стороной.

Девочки стояли перед ней, каждая у своей парты, не нарушая ничем взволнованной тишины класса.

Для этих тридцати восьми девочек, которых Мария Кирилловна, как мать, считала своими детьми, она была не только учителем алгебры и геометрии, но и учителем жизни. Марии Кирилловне было приятно их внимание. Как они выросли, ее питомицы! Сегодня многих из них будут принимать в комсомол. Окончив школу, они выйдут образованными, но станут ли они такими, как Зоя Космодемьянская, Люба Шевцова, Уля Громова? Вероятно, в аттестате Дыбиной по алгебре и геометрии будут стоять четверки, но какова же оценка моральных качеств будущей Зои Викторовны Дыбиной, вступающей в семью советских людей? Вот вопрос, который не мог не волновать Марию Кирилловну. Она заметила, что Дыбиной в классе нет.

Аня и Тося произнесли поздравительные речи. Потом Наташка прочитала свои стихи, посвященные Марии Кирилловне.

Старая учительница была растрогана.

— Дорогие мои девочки! — сказала она. — Наша с вами дружба — это верный залог неоценимых успехов во всех наших больших и малых делах. У меня не так много сил, но их хватит, если я буду чувствовать, что я вам нужна, чему-то могу вас научить, как-то помочь вам выйти на большую и широкую дорогу жизни. Здесь, в этих стенах, вы — мои дети, и потому я всегда радуюсь вашим успехам и горюю при неудачах. Я горячо благодарю вас за трогательную встречу, за сердечные слова, выраженные в стихах и в прозе, за эти прекрасные цветы. Их так много, что мне даже не унести…

— Ой! Мария Кирилловна! А мы-то на что?! — взволнованно крикнула Тамарка Болтина. — До последнего цветочка унесем. Еще и школьные можем прихватить!

Все засмеялись, бросились к Марии Кирилловне, окружили ее. У двух девочек оказались фотоаппараты. Мгновенно вокруг Марии Кирилловны образовалась группа, но не успели фотографы щелкнуть кнопками, как в классе появилась Зойка Дыбина. В первую минуту ее никто не заметил.

Она все время стояла в коридоре за полуоткрытой дверью класса. Торжество подходило к концу. Зойка боялась, что ее кто-нибудь здесь застанет, решила спуститься в раздевалку и уйти домой. Вдруг ей послышалось, что кто-то упомянул ее имя. Сказали что-то очень смешное — все девочки, как по команде, громко расхохотались.

Это была последняя капля. Ее не могло вместить переполненное до краев оскорбленное самолюбие Зойки. Она зло обвела глазами коридор, словно готовясь поколотить любого, кто в нем покажется. И тут ей на глаза попалась мусорная корзина для бумаги. Не отдавая себе отчета в том, что она делает, Зойка схватила корзинку и быстро вошла в класс.

— Вот ваза для цветов! Поздравляю! — крикнула она громким, срывающимся от злости, голосом и швырнула корзинку на пол к ногам Марии Кирилловны.

Наслаждаясь общей растерянностью или просто не понимая, что ей теперь делать, Зойка несколько секунд стояла подбоченившись, в нетерпеливом задоре подбрасывая рыжую голову, потом круто повернулась и выбежала из класса.

Требуются велосипедисты!

Девочки были возмущены новым наглым поступком Зойки Дыбиной. Проводив Марию Кирилловну до учительской, все вернулись в класс и стали сочинять коллективное письмо родителям Зойки. Оно было коротким и решительным: «Не считаем Дыбину своей одноклассницей и будем добиваться ее исключения из школы».

Тосю послали разыскать старшую пионервожатую и вожатую отряда. Класс требовал немедленных действий. Хулиганство Зойки оскорбило всех. Даже Лиза Гречик была смущена и не ушла из класса, изменив своей обычной привычке разносить по школе очередную «сенсацию». А Тамарка помрачнела, притихла и молчала. Ее медлительному уму были недоступны быстрые решения, но в слепом увлечении «независимой» Зойкой произошел надлом.

Через час летучий сбор отряда вынес решение — послать к директору школы делегацию с просьбой освободить 7-й «б» класс от присутствия в нем Дыбиной за ее аморальное поведение. Старшая пионервожатая поддержала решение отряда. Ей была очень неприятна эта история. В какой-то мере Ирина Васильевна чувствовала себя повинной в том, что не сумела вовремя предупредить событий. Сегодня на комсомольском собрании, где будут принимать в комсомол девочек из 7-го «б», конечно же, поднимется и этот вопрос. Особенно расстраивалась вожатая отряда, Надя. Уж очень мало уделяла она внимания классу. Как же ей теперь смотреть в глаза своим товарищам комсомольцам?

Аня, Тося, Наташка и Люда Савченко решили до собрания не уходить домой. Они сговорились с Марией Кирилловной о том, что проводят ее до дому, отнесут цветы и сразу же вернутся в школу. Но когда девочки зашли в учительскую, — Марии Кирилловны там не оказалось. Сбегали в раздевалку узнать, здесь ли ее пальто. Гардеробщица тетя Нюша сказала, что Мария Кирилловна просила девочек подождать ее у входа. Она ушла в аптеку и на обратном пути зайдет в школу.

— Ой, тетя Нюша! — вырвалось с досадой у Ани. — Зачем же она пошла?.. Мы бы сбегали за лекарством. Ведь она совсем больная…

— Ну, я не знаю, девочки, — развела руками тетя Нюша. — Видите, что у меня тут делается?

У вешалок стояли большие очереди. Старшеклассницы, зная, что комсомольское собрание может окончиться поздно, торопились сбегать домой пообедать.

— Тетя Нюша! — крикнула Аня. — А когда она ушла, недавно?

Гардеробщица свалила на барьер целую груду вещей.

— Да вот только дверь закрыла, — ответила она.

Аня бросилась к выходу, крикнула на ходу подругам:

— Встаньте скорей в очередь, возьмите мое пальто. Я сейчас верну Марию Кирилловну. Ботики мои и портфель не забудьте, девочки…

— Эй, эй! Баранова! — остановила ее тетя Нюша. — Так нельзя! На улице холодина… Вернись!

— Тетя Нюша, я на секунду…

Аня приоткрыла входную дверь и, не выходя на улицу, поглядела по сторонам. Марии Кирилловны не было.

— Верно, она уже завернула за угол. Подождите, девочки, я быстро… — крикнула Аня и побежала.

Прошло полтора часа… Аня Баранова не возвращалась.

— Я просто ничего не понимаю! — удивлялась Тося Пыжова. — Куда она могла деться?

Наташка и Люда Савченко тоже недоумевали и терялись в догадках. Они несколько раз заходили в аптеку, дважды побывали на квартирах у Ани и Марии Кирилловны. Ни старая учительница, ни их подруга домой не приходили. В школе их тоже не было.

Николка, со свойственными его возрасту беспечностью и легкомыслием, заявил, что сестра, наверно, ушла во Дворец пионеров.

— Без пальто, в одном платье! — снисходительно усмехнулась Наташка.

— А что? Я играю в футбол в одной «москвичке», — важно заметил Николка. — Это вы — девчонки — слабенькие!

— Так ты же герой! — подзадорила его Тося. Давай поборемся!

— Давай!

Николка бросился к Тосе. Она мгновенно оторвала его от пола, подняла на руках, повертела в воздухе и посадила на стол.

— Ну, как, герой, слабенькие мы?

Николка стал от стыда кумачовым и готов был заплакать.

Но девочки даже не стали его утешать. С каждой минутой их состояние становилось все тревожнее и тревожнее. Они не знали, — что им еще предпринять, где искать свою подругу. Узнав, что мать Ани придет домой не раньше восьми часов, они вышли во двор и стали совещаться: что делать дальше?