Проклятая гора - Виталий Михайлович Егоров

готовы к этим противодействиям и заручились поддержкой заместителя прокурора республики, в свое время курировавшего расследование убийства Алексеева и Попова.

Началась позиционная война между могущественной криминальной группировкой и оперативниками министерства внутренних дел. Все следили с замиранием в сердце за этим противостоянием. Проигрыш Сазонова означал бы ликвидацию всей группировки; в случае же, если опера не смогут доказать его вину, престиж уголовного розыска будет подорван на долгие времена.

3

Все-таки весенняя погодка коварна и непредсказуема. Владлен, понадеявшись, что уже наступило лето, щеголял на улице в легкой одежде и сильно простыл. Болезнь охватывала его организм постепенно, занимая все новые и новые позиции: сначала был насморк, затем запершило в горле, далее перекинулось на бронхи…

К концу рабочего дня силы были на исходе, и он, отпросившись у руководства, ушел домой отлежаться. Он не любил при простудах обращаться к врачам и ограничивался домашними средствами: горячим молоком с медом, чесноком, горчицей и банками. Начальство знало о его предпочтениях в борьбе с недугами, поэтому давало ему возможность пролечиться дома, не требуя больничного листа, – он с лихвой отработает эти вынужденные прогулы.

К ночи температура зашкалила, термометр показывал почти сорок. Жена тихо подходила к нему и, трогая лоб, приговаривала:

– Владик, тебе совсем плохо, давай вызовем «Скорую»…

Владлен наотрез отказался от врачей и велел жене, чтобы она не подпускала к нему детей, дабы не заразить их. Но эти запреты мало помогали: дети то и дело лезли к отцу, крутились возле него, пока мама не уводила их в другую комнату. Владлену оставалось только надеяться, что болезнь не заразна и не перекинется на родных.

Ночью, то покрываясь холодным потом, то дрожа от озноба, в бреду он терялся в пространстве и времени, ему казалось, что он летит сквозь звезды и тут попадает в царство вечной мерзлоты, где карликовые Деды Морозы силой усаживают его в сани с оленьей упряжкой, и он мчится и мчится по безжизненной тундре…

Наконец это бешеное движение остановилось, и Владлен оказался у подножия горы. Приглядевшись к ее очертаниям, он узнал Чочур-Муран. Было умиротворяюще тихо и спокойно, солнце не просматривалось, но свет исходил отовсюду, до боли в глазах ослепляя Владлена. Прикрываясь от него руками, Владлен увидел, как с горы спускается женщина в белом. Страх охватил все его существо, он хотел немедленно убежать, укрыться, но, как бывает обычно во сне, ноги его, налившись свинцовой тяжестью, не слушались; застыв на месте, он покорно ждал своей участи. Женщина остановилась на расстоянии вытянутой руки. Владлен заметил, что она не ступает по земле, а плывет по воздуху. Лицо ее было светло и даже красиво дивной, не нынешней красотой. В общем, напротив него стояла простая и в то же время необыкновенная женщина, страхи стали покидать Владлена. Постояв немного перед ним, оглядев его с ног до головы, женщина заговорила:

– К тебе послали убийцу, – голос ее отдавался в ушах Владлена гулким эхом. – Остерегайся и держи оружие наготове. Но жди его, он сам к тебе придет с преклоненной головой.

– А кто послал? – смог выдавить из себя Владлен.

– Убийца, которого ты давно ищешь… – И женщина, резко повернувшись, поплыла в сторону горы.

– Постой, кто ты такая? – крикнул он ей вслед.

Женщина оглянулась, но, ничего не ответив, вдруг растворилась в воздухе.

И Владлен очнулся. Тело его покрывала холодная испарина. Он откинул одеяло и сел. Было четыре часа ночи, он чувствовал себя гораздо лучше, руки и ноги дрожали от слабости, но в голове было ясно, дико захотелось есть. Тихо встав с постели, Владлен направился на кухню. Поставив чайник, он задумался о ночной незнакомке. «Надо же присниться такому, – удивлялся он, ощущая во всем еще слабом теле приятную истому от покидающей его болезни. – Наяву работа, во сне работа… Женщина в белом… постой-ка, где-то я такое уже встречал. Ах да, мужички в шестидесятых годах! Однозначно галлюцинация – у тех от бормотухи, а у меня от болезни».

Выпив чаю, Владлен вернулся в постель и, положив голову на подушку, сразу же уснул спокойным и крепким сном выздоравливающего человека. Пик болезни миновал, организм восстанавливался.

Проспав до двенадцати часов дня, Владлен засобирался на работу.

– Владик, полежи сегодня дома, завтра выйдешь, – просила его жена. – Ты еще совсем слаб, посмотри на себя в зеркало.

– Я ненадолго, к семи-восьми вернусь, – пообещал он ей.

– Знаю твое «ненадолго», – ворчала она, подавая мужу одежду, – придешь ночью. Загнешься ведь так.

На работе было спокойно, Димов вызвал к себе оперативников, которые вели дело Сазонова.

– Николай, доложи по Сазонову, – попросил он, – как продвигается дело?

– Все нормально, по плану, – ответил Николай. – Завтра будет готова экспертиза по Гаврилову, мы узнавали: там тяжкие телесные повреждения, после чего уже следователь будет выходить на арест. Так что все по плану.

– Отлично, работайте дальше, – похвалил он оперативников, – я тут пороюсь в документах и пораньше уйду домой – долечиваться. Завтра уже буду в строю.

В шесть часов, когда Владлен уже уходил домой, зазвонил стационарный телефон. С легкой досадой он поднял трубку. На том конце провода кто-то молчал – было слышно только тяжелое дыхание.

– Алло, кто это? Говорите!

Димов уже собрался бросить трубку, но звонивший наконец заговорил:

– Владлен Семенович, вы меня знаете. Я Горохов – тот, которого вы посадили семь лет назад. Убийство на Кирзаводе. Помните?

Владлен с трудом вспомнил про это убийство. Была поздняя осень. Земля уже успела подморозиться, листва с деревьев уж давно опала, но снегопад предательски задерживался, выдавая уже белых зайцев в лесу издалека. В это время охотник-зайчатник, который бродил по окрестностям города, на Намцырском тракте случайно наткнулся на труп, завернутый в цветастое китайское одеяло.

Следственно-оперативная группа, выехавшая на место, никаких личных документов не обнаружила. Судебный медик – пожилая женщина – сообщила Димову о колото-резаных ранениях грудной клетки. Когда труп вывезли в морг, Владлен поехал следом и снял с него отпечатки пальцев. Через два часа он уже знал личность убитого. Им оказался некто Сизых, освободившийся полгода назад из мест заключения. Устанавливая его связи, оперативники вышли на некоего Александра Горохова, проживавшего на Кирзаводе со своей гражданской женой и малолетним ребенком.

Когда оперативники ночью нагрянули в квартиру к Горохову, он после недолгих отпирательств признался в содеянном. Сожительница Горохова, с которой разговаривали в соседней комнате другие сыщики, тоже призналась в соучастии в убийстве и сокрытии трупа. С ее слов, неделю назад к ним пришел Сизых, с которым Горохов сидел в одной колонии, он был пьян и