Чужая в чужом море - Александр Розов

— Ну, вы, типа, объясняете про триффидов, — ответил Керк (сочтя последний вопрос не риторическим, а содержательным), — пока понятно. Сахарный сироп впитывает водяной пар из воздуха и разбавляется. Здесь, по ходу, тот же фокус, но внутри растения. Ну, как? Cуть я правильно уловил?

— Суть? В общих чертах да, правильно. Но я все равно не понимаю, на кой черт вы меня выкрали… И еще: тут есть сортир? Физиология, знаете ли…

— А то ж, — сказал Нонг, — Видите дверца на корме? Там сортир и душ. Только воды много не лейте, нам еще долго лететь. А если хотите одеться, то на полке слева есть «koala».

— Что–что?

— Типа, комбезы такие. Называются «koala». И тапочки там же.

… Макс ожидал увидеть в зеркале значительно более неопрятное и грязное человеческое существо (с учетом образа жизни, который он вел последнее время), но все оказалось не так страшно. Вид, конечно, нездоровый, кожа синюшная, под глазами черные мешки, и еще клочковатая борода… «Интересно, почему я не очень грязный, и где моя одежда? — подумал он, а потом всплыли кусочки воспоминаний, — да, с меня же содрали одежду и мокнули в залив, прежде чем втащить в самолет. Впрочем, черт с ним». После короткого горячего душа (который можно было принять, скорчившись в маленькой кабинке), Макс решил, что пора все–таки поставить точки над «i» с мотивами этого похищения и, не без труда разобравшись с «липучками» короткого комбинезона, отправился обратно в салон.

Едва он вошел, как Керк и Уфти чуть ли не хором спросили.

— Док Линкс! А ведь в лофофоре, и вообще в кактусах, сиропа нет. Как они выживают?

— Да, — подтвердил он, — У кактусов не сироп, у них коллоид. Нечто, наподобие желе. Это тоже эффективный метод, но другой. К сожалению, несовместимый с быстрым ростом.

— Вот оно как, — протянул Рон, — Док, а что вы скажете на счет кофе?

— С удовольствием. И все–таки, расскажите, что вы намерены со мной делать?

— Рассвет! — крикнул вдруг Уфти, тыкая пальцем куда–то вправо.

Нонг, листавший какой–то журнал, выдернул из кармана мобайл с фотокамерой. И почти сразу сквозь стекла иллюминаторов ударил яркий золотистый луч. Минут 10 все галдели, менялись местами, фотографировали друг друга. Все хотели сняться на фоне полярного рассвета в обнимку с доктором Линксом – тому пришлось уступить (это было легче, чем объяснять, почему ему не очень хочется попадать в кадр в таком виде). Затем все слегка успокоились, Нонг занял место за штурвалом, Уфти пересел на его место, а Рон выдал всем по здоровенной кружке горячего, крепкого ароматного кофе, и по паре сэндвичей.

— Так мне, наконец, объяснят, что дальше, или как? — спросил Макс.

— Ну, — сказал Уфти, — дальше мы пересекаем Северный Ледовитый океан, идем вдоль 169 меридиана, над нейтральной зоной Берингова пролива. Смещаемся слегка на запад, идем через Алеутские острова и пилим по 178 меридиану, никуда не сворачивая. Оставляем на востоке Гавайи, а на западе Маршаллы, и пересекаем Экватор в округе Кирибати. На 13 градусе южной широты мы видим остров Увеа, (он же — Уоллис) слева по борту, а на 14 градусе мы оказываемся над островами Футуна и Алофу. Между ними — пролив, мили 3. Мы садимся в проливе у деревни Колиа на Футуна, рулим к пирсу, а там нас встречают. Праздничный десерт, девочки, ламбада на пляже, и все такое.

Макс отхлебнул кофе и с шумом вдохнул.

— Так. Я опять не понимаю. Вы везете меня через пол–планеты…

— Через 5/12 планеты, — уточнил Нонг с пилотского кресла.

— Ладно, через 5/12. Кстати, сколько нам еще лететь?

— Чуть меньше суток. У нас экономичная скорость 500 км в час.

— И все только ради десерта с девочками и ламбадой?

— Так триффиды же! — напомнил тот, поправив тонированные очки.

— Где? — спросил доктор Линкс, — Посадочный материал давно на помойке, а все отчеты и полный журнал работ остались в архиве университета. По–хорошему, вам не меня нужно было воровать, а этот архив. В нем и кто–нибудь другой мог бы разобраться.

— Может, оно и так, — согласился разведчик, — Но у вас это, по–любому, лучше получится. Да и архив мы, конечно, тоже украли.

— О, черт! Вы украли весь архив моей группы?

— По ходу, мы, весь архив университета украли, — признался Рон, — У нас не было времени разбираться, ваше — не ваше. И вообще: вдруг там есть еще что–то интересное?

— Почти два терабайта выкачали, — похвастался Уфти.

Солнце, низко стоящее над горизонтом, сверкало так, что по всему салону прыгали яркие зайчики от всех стеклянных и металлических поверхностей.

— Белое безмолвие, — сказал Керк, глядя вниз, на ледяные громады, — типа, Джек Лондон.

— А я читал, что лет через 20 тут все растает, — сообщил Уфти, — Глобальное потепление. Можно будет в полярный день под парусом ходить по канадским островам даже за 80–й широтой. Ну, типа, как у нас вдоль MBL в декабре, только тут, наоборот, в июне.

— Был такой парень, Фритьоф Нансен, земляк моего прадеда, — начал Керк, — Он в конце XIX века под парусом дошел до 79 градуса.

— А дальше?

— А дальше его яхта «Fram» вмерзла в лед, — ответил скандинав, — Прикинь?

«Чистокровный папуас» прикинул и высказал свое мнение:

— Херово. Я же говорю, надо ждать глобального потепления… Док Линкс, а можно для MBL что–нибудь придумать? Ну, типа, холодостойкий банан? Там аренда latifundio 50 квадратных километров почти даром. Есть реальный шанс поднять хорошие деньги.

— Что такое MBL? – спросил Макс

— Marie Byrd Land. Это наш кусок Антарктиды, он примерно как Гренландия. Там на берегу кое–где нет льда, и температура летом выше нуля. Нонг, где тот журнал с инфо?

— Под моей кружкой, — отозвался вьетнамец, — кстати, дай мне ее сюда.

Уфти передал Нонгу кружку, а Линксу — журнал «Notas de explotacion agricolas y agro–tecnica Meganezia» со статьей «Productividad la MBL en cara de calentamiento global».

Тот изучал статью четверть часа, после чего назвал автора неучем и дебилом, и прочел всем краткую лекцию о жизненном цикле высших растений вообще и применительно к климату побережья Антарктиды в частности. Эпилог состоял в том, что на MBL могут культивироваться только растения с эфемерным циклом — т.е. прорастающие при первых же признаках начала относительно теплого и влажного сезона, успевающие пройти весь цикл вегетации за 3 недели, и оставить плоды до прихода холодов. «Присмотритесь к клубневым эфемероидам из пустынь Австралии и к растениям лапландской и сайберской приарктической тундры», — заключил он, после чего, ощутил внезапную сонливость и отключился. Рон и Уфти перенесли его на носилки. Керк осмотрел его, накрыл пледом, и сообщил: «Сен доктор Линкс спит хорошим, здоровым сном. Не трогать и не шуметь».

Некоторое время разведчики молчали в глубокой задумчивости, несвойственной таким молодым людям (а уж тем более – молодым меганезийцам). Слышалось лишь гудение рассекаемого самолетом воздуха. Потом Рон с хрустом потянулся и негромко сказал:

— Прикиньте, foa, один такой парень, как док Линкс, может дать жизнь тысяче островов и накормить миллион людей. А он спал на вокзале, кушал мусор и пил шнягу. Я ни хера не понимаю, что там за порядки в этой стране? Они что, вообще убитые на всю голову?

— Гребаные дикари, — так же тихо ответил «чистокровный папуас» Уфти.

…

9 — ТЕКУЩИЙ МОМЕНТ.

Дата/Время: 1 сентября 22 года Хартии. Вечер. Место: Меганезия, округ Социете, о. Рапатара.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — -

Жанна Ронеро, Green world press. Репортаж №7. Маленький остров, похожий на пиццу.

— — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — — -

Остров Рапатара я полюбила с первого взгляда. Он похож на очаровательно–зеленую, почти круглую пиццу, лежащую на ярко–голубом блюдце с белой каемкой посреди серой скатерти океана, и уже кем–то слегка надкушенную с южной стороны. При ближайшем рассмотрении оказалось, что белая каемка блюдца это прибой на полосе коралловых рифов, а надкус — это маленькая лагуна (метров 600 от восточного угла до западного и около 300 метров от рифового барьера до середины берега).

Рапатара представляет собой вулканический конус с диаметром надводной части около двух миль. В центре — гора Моуа–Ута, около 300 футов. На вулканических грунтах все растет с немыслимой скоростью, так что у местных жителей (их около 1200) нет проблем с обеспечением агро–продукцией, хотя из 900 гектаров острова обрабатывается не более половины (с воздуха хорошо видны яркие крыши домиков и маленькие квадраты полей и огородов). Рыбалка для местных жителей скорее хобби, чем работа. На острове 3 поселка: западный, восточный и южный. Южный, Мутуаура, расположенный на середине берега лагуны – это столица острова, а на мысу в крайней западной точке лагуны — трехэтажная резиденция арики (короля), построенная, так что ее террасы нависают над водой.