Снято - Гектор Шульц

а не горграйндхаус. Мол, клиенту сказка нужна, а не расчлененка с кровищей.

– Бедная, – съязвил Сергей. – Так душить творца – это противоестественно.

– Все так, козявка. Но хули делать. Я деньги только за снятые по сценарию фильмы получаю, так что пришлось продать душу проклятым капиталистам. Слушай, может ты Сему того… выебешь втихаря? Чтобы тоже в волшебный сон впал. А кинцо мы сами снимем, а?

– Кажется, ты перебрала не только с кофе, – мотнул головой Марк. Настя показала ему язык, захлопнула ноутбук и, подхватив чашку с кофе, направилась к выходу.

– Сема просил передать, что через десять минут начинаем, – обронила она, хлопая дверью.

– Настя, – вздохнул Марк. – Простая, как три рубля.

– Ну, хотя бы не предложила Семена Витальевича Луи Вторым наказать и то хорошо, – согласился Сергей, поправляя на голове колпак. – Ладно, пошли. Пока Настя в сценарий новых правок на радостях не напихала.

– Тоже верно, – задумчиво кивнул Марк, делая глоток чая.

Площадку украсили под стать идее фильма. Я удивленно рассматривала бутафорские каменные стены, украшенную высоким паланкином кровать, на которой валялась в неглиже расписанная татуировками принцесса Лада, наблюдавшая со скукой за тем, как гримерша Валя убирает свои принадлежности в черную сумку. Странностей тоже хватало.

Слева от кровати, к бутафорской стене был прикован цепью Веня-Кукуруза. Тоже абсолютно голый, больше похожий на уродливого тролля, которым он, собственно, и являлся, как рассказал мне Марк. Веня периодически передергивал кукурузу между ног, чтобы та оставалась в боевом положении и покорнейше ждал отмашки режиссера, о чем-то шепчущегося с оператором Олегом. Возле кровати я увидела еще одну девушку. Рыжеволосую, худую, с маленькой грудью, как у подростка. Она, никого не смущаясь, гоняла «змейку» на экране своей «Нокии» и тихонько ворчала что-то себе под нос.

– Так, на позиции! – подал голос Сема. Заметив меня, он улыбнулся и кивнул мне. – Напомню тем, кто забыл. Веня, ты – тролль. Злой, ненасытный, охочий до женского тела. Тебе Сережа бросает своих пленниц, над которыми ты измываешься, аки бесстыдный зверь.

– То есть, сцена со мной будет? – обрадованно воскликнул Веня.

– Нет. Тебе бросят Свету, – рыжеволосая девушка картинно вздохнула и показала Вене язык. – Ты начнешь ее лапать, запустишь руку между ног, максимум членом потрешься, как настоящий тролль, а потом в башню врывается принц Ларри… Настя!

– А?

– Почему Ларри? Где ты видела принцев с таким именем? Ладно там Себастьян, Джон, Дикон. Ларри?

– А чоб нет? – пробормотала с набитым ртом Настя, больше внимания уделяя не режиссеру, а пирожку с мясом, прихваченному с кухни вместе с кофе. – Ты заявку забыл? Принца должны звать либо Гарри, либо Ларри.

– А, черт. Точно, – хлопнул себя по лбу Сеня. – Тогда ладно. Итак. Принц врывается в башню и видит, как на принцессе извивается Сережа.

– Румпельштильцхен, – поправила его Настя. Сема скрежетнул зубами, но сдержался. Видимо, на площадке подобные диалоги были нормой.

– Сережа, ты, увидев принца, падаешь с кровати и тянешься за мечом. Лада находится под проклятием и не шевелится.

– Угу, – откликнулась та.

– Олежа, крупный план Ладочкиных прелестей, потом камеру на Сережу. Надо показать ужас, который испытывает Рупель… Румпль… Руль…

– Румпельштильцхен, – снова подсказала Настя.

– Да, еб вашу мать! Гном! Гном испытывает ужас и это надо показать, – рявкнул Сема. – Итак, принц выхватывает свой меч.

– То есть, хуй? – спросила Настя, заставив меня улыбнуться. То ли она придуривалась, то ли специально бесила Сему. Поди вот разбери.

– Нет, Настя, не хуй. Хуй я покажу тебе, если продолжишь нести ахинею! – натурально взвыл Сема и, судя по гаденькой улыбке Насти, этого сценаристка и добивалась. – Собрались, родные! Нам финалить надо, а вы тут кривляетесь. Премии лишу. Каждого.

– Тю, не велика потеря, – фыркнула Настя, но тихо, так, чтобы Сема не услышал.

– Что мне-то делать? – устало вздохнул Марк, поигрывая в руках бутафорским мечом.

– Сначала ты заколешь тролля, не дав ему надругаться над Светой. Далее следует твой монолог, Сережа. И больше жизни, больше гнева. Этот человек, – палец Семы указал на Марка, – лишил тебя добычи. Казнил твоего тролля и хочет убить тебя. Олежа, тут нужны крупные кадры лиц. Динамики побольше. На мечах старайся акцент не делать. Видно, что они игрушечные.

– Спасибо скажите, что хоть такие нашла, – проворчала Валя, внимательно слушающая режиссера.

– Безмерное и искреннее спасибо, Валечка. Без тебя и твоих связей от заказа пришлось бы отказаться, – вздохнул Сема. – Так, ладно. Идем дальше. Принц убивает Рульпель… гнома! Убивает гнома, чтоб его. Затем, склоняется над кроватью, где лежит принцесса и целует ее.

– А потом ебет так, что замок рушится, – тихо добавила Настя.

– И любит ее так, что стены трясутся.

– А я? – поинтересовалась рыжая Света.

– Ты, дорогая, присоединяешься к принцу и принцессе. Благодаришь Марка за спасение. Здесь, думаю, уместно будет «шестьдесят девять», а Марк будет попеременно то вагину, то рот использовать.

– Понял, – кивнул Марк, ничуть не смутившийся того, что требовал режиссер.

– Как скажу, снимаем окончание.

– Внутрь или на лицо? – меланхолично спросила Лада.

– На лицо. Определенно. Обильно, красиво, крупным кадром. Так, Марк, сначала на Ладу, потом на Светочку. Финалим общим планом, а потом плавный зум на залитое солнечным светом окно. Так, всем понятно?

Синхронный кивок. Словно репетировали его так же, как и основные сцены.

– Тогда за работу. Начали!

Съемка этой простой, казалось бы, сцены заняла весь день. Закончили, как обычно, поздним вечером, когда актеры еле двигались и ни о каком отыгрыше своих ролей уже думать не могли. Но у меня перед глазами до сих пор стояла та сцена, где Марк занимается сексом с двумя девушками. При мыслях об увиденном сами собой потели ладони, а живот сводило в сладкой неге. И Марк, и Лада, и Света отыгрывали так, словно действительно получали кайф от происходящего. Порой кто-то из девушек вскрикивал, и я видела, как их мелко трясет от оргазма. Поди вот разбери, симулировали ли они или это правда был оргазм. Но я один хрен смотрела на это представление, как завороженная. Пусть и понимала, что передо мной актеры. Каждый из них это только подтверждал.

Марк, который не кончал, навскидку, час, а потом, по команде режиссера, выдавший такой залп, что девчата, не сдержавшись, рассмеялись после крика «Снято». Лада, стонавшая так сладко и моментально превращавшаяся в холодную и равнодушную, как только команда объявляла о перерыве. Света, больше похожая на гибкую змейку, выполняющую причудливый танец верхом на Марке, и моментально обо всем забывающая, как только звучало то же «Снято».

Мне же пока все это было в диковинку. Одно дело сниматься в чем-то легком, как мой первый опыт,