Шпион судьбу не выбирает - Игорь Атаманенко

— Ну, с кем не бывает, Тосио-сан… Сегодня не смог — не беда, завтра все у тебя получится!

Лихих «наездников» доставили на 2-ю Фрунзенскую улицу в 107-е отделении милиции.

Миядзаки предъявил свою аккредитационную карточку дипломата и потребовал вызвать консула. Заявил, что на него совершено разбойное нападение.

— То есть как — нападение? — возмутился дежурный лейтенант. — Вы что, господин Мудазаки, хотите сказать, что наши женщины вот так вот, среди бела дня, в центре Москвы, бросаются на дипломатов?! Может, они еще и сами раздеваются?!

С этими словами милиционер указал на «Эдиту», которая подбоченившись, стояла в одних туфлях посредине дежурной комнаты.

— Да-да, именно так! Я не знать этот женщина, я первый раз видеть ее…

— Нет, вы только полюбуйтесь на этого негодяя! — закричала агентесса. — Позавчера он обещал жениться на мне, назначил свидание, а теперь, когда ему не удалось меня прилюдно изнасиловать, он уже меня не знает! Это что ж такое творится в Москве, товарищ лейтенант?!

Женщина щелкнула замком случайно оказавшейся при ней сумочки и швырнула на стол две фотографии. Это были снимки, сделанные во время приема в посольстве скрытой камерой карповским технарем. Прижавшись друг к другу, улыбающиеся Миядзаки и «Эдита» свели бокалы, наполненные пенящимся шампанским. Ракурс съемки был выбран так, что окружающих не было видно, и создавалось впечатление, будто двое влюбленных увлеченно воркуют, даже не замечая присутствия фотографа…

— И вы, господин дипломат, после этого утверждаете, что впервые видите эту гражданку?! Не ожидал, не ожидал я от вас такого… Будем составлять протокол!

Миядзаки все понял: плутни русской контрразведки.

С мольбой в глазах поверженного гладиатора он забился в угол и до приезда консула не проронил ни звука.

Через день он улетел из Москвы, но не потому, что японскому послу МИД СССР заявил решительный протест по поводу инцидента — ему предстояла серьезная операция по оживлению бесчувственного органа.

Неизвестно, какие аргументы контрразведчик представил в свое оправдание начальству, но в Союз он больше не вернулся.

Не последнюю роль в компрометации псевдодипломата сыграли и фотографии, сделанные репортером из «МК». Вместе с мидовским протестом они были вручены послу Японии в Москве.

Карпов торжествовал: «Карфаген пал — с ненавистным разведчиком покончено навсегда, за «аморалку» он выдворен из СССР!»

…«Распутиной» же в общении с другим японцем — «Самураем» — предстояла долгая и кропотливая работа…

Часть третья

Ненасытные блудницы

Глава первая

Гипнотизер-педофил

Из личного дела № 00000 агента Второго главка КГБ СССР «Распутиной»

Впервые Валентина Борзых, по кличке «Сорванец», блестяще исполнила чужую роль в тринадцать лет, выступив на сцене майкопской филармонии, где давал представления заезжий гипнотизер Давид Блаво.

Короткая стрижка «а ля Гаврош», угловатые движения и размашистая походка, потертые джинсы и рубашка-ковбойка, наконец, низкий голос и отсутствие всякого намека на грудь вводили в заблуждение окружающих — Валентину неизменно принимали за мальчишку. Давид Блаво не был исключением. Поэтому Валентина нисколько не удивилась, когда он выудил ее в числе других, как ему казалось, особо внушаемых мальчишек из зала, чтобы продемонстрировать свое искусство погружать людей в транс и лепить из них, как из пластилина, все, что требовала публика.

Построив ребят на сцене, гипнотизер медленно двигался вдоль шеренги.

Каждого подопытного он доверительно брал за руку, пронзительно смотрел ему в зрачки и ласково спрашивал имя.

Когда очередь дошла до Борзых, она без тени смущения ответила басом: «Валентин!»

Зал замер в предвкушении чуда. Даже когда на галерке кто-то, не выдержав напряжения, громко пукнул, в зале не раздалось ни смешка.

Через несколько секунд после начала священнодействия Валентина поняла, что команды гипнотизера лишь сотрясают воздух, а она при всем своем желании не в состоянии поддаться внушению. Появившееся легкое головокружение тут же улетучилось. По спине струился горячий пот, а внутри закипала ярость на себя и на артиста — гипнотический сон не наступал!

Чтобы не ставить в неловкое положение заезжую знаменитость, Валентина сквозь опущенные веки следила за стоящими рядом фигурантами, стараясь точь-в-точь повторять их движения. Когда раздалась команда: «Всем проснуться и открыть глаза!» девушка почувствовала смертельную усталость и безразличие ко всему происходящему. Странно, но именно вслед за последней командой ее стало клонить в сон. Она готова была уже покинуть сцену, как вдруг к ней резво шагнул гипнотизер.

Не обращая внимания на шквал аплодисментов, он схватил за руку ее и стоящего рядом женоподобного мальчика-херувимчика и повелительным тоном произнес: «Вы оба — за кулисы, быстро!»

В гримерной гипнотизер рассадил их по разным углам в роскошные кожаные кресла, сам уселся к столу, на котором стояла початая бутылка шампанского. Угостил ребят вином и московскими конфетами.

Валентина пить не стала, только пригубила. Херувимчик смело опрокинул в себя бокал, потом еще… Выпив, он вмиг осмелел, робость от незнакомой обстановки и общения с властелином человеческой психики улетучилась, и его понесло…

Блаво, услужливо подливая мальчишке вина, подробно расспрашивал об ощущениях, которые испытывали ребята, находясь в гипнотическом трансе.

Валентина отвечала односложно, ссылаясь на глубокий сон. Разумеется, она ничего не сказала о своем лукавстве. Зачем портить настроение такому гостеприимному человеку?

Херувимчик заливался соловьем, на ходу придумывая совершенно невероятные сюжеты снов, которые ему якобы довелось видеть в состоянии транса.

Артист, мастерски разыграв неподдельный интерес к его рассказу, придвинулся поближе…

Затем, пристально наблюдая за реакцией своих малолетних гостей, Блаво стал рассказывать непристойные анекдоты об отношениях мужчины и женщины в постели.

То ли от услышанных скабрезностей, то ли оттого, что артист стал ласково поглаживать его коленку, херувимчик густо покраснел и закашлялся. Валентина же — вот она, девичья ревность! — запрокинув голову, громко рассмеялась и неожиданно для себя хлопнула рассказчика по коленке. Панибратство гипнотизер воспринял как сигнал к действию. Тут же вскочил, засуетился и начал скороговоркой увещевать ребят:

— Валентин, Боренька, сейчас летние каникулы, вы свободны, а мне нужны два ассистента… Вы прекрасно держитесь на сцене, мы с вами можем неплохо заработать… А что? Покатаетесь, побываете в разных городах, узнаете, что такое жизнь актера… Завтра выезжаем в Ставрополь, далее — Краснодар, Сочи, Сухуми… Оттуда на поезде вернетесь домой. Думаю, вы уже достаточно взрослые, проблем с родителями не возникнет, вас отпустят… Ну, так как, идет?

Не дожидаясь ответа, скороговоркой добавил:

— Мне вот только еще один… испытательный сеанс надо провести с вами… Прямо здесь, прямо сейчас… Не будем терять времени! Значит так, уселись удобнее, расслабились… Начали! Я совершенно спокоен, моя голова пуста и свободна, мышцы лица расслаблены, руки и ноги наливаются тяжестью…

Все время, пока говорил Блаво, Валентина, зажмурившись, безучастно слушала знакомый речитатив, думая о своем. На этот раз не было ни ярости, ни ручьев пота по спине, только спокойствие, отрешенность и… любопытство. Вновь притворившись легко внушаемой, Валентина задавала себе один вопрос: «А что будет дальше?» Только поэтому она и не ушла сразу после услышанных анекдотов: «Фу, какая мерзость, а еще артист, гипнотизер!»

Вдруг раздался храп. Блаво тут же замолк, а Валентина, повинуясь внутреннему бессознательному толчку, открыла глаза.

Храпел херувимчик. Самозабвенно. С причмокиванием.

В тот же миг Блаво вскочил на ноги и бесшумно метнулся к распростертому на диване телу. Тренированным движением расстегнул молнию на джинсах подростка. Со словами: «А поворотись-ка, отрок!» — уложил его на бок. Рукой стащил с мальчонки джинсы и вонзил в него свою отвердевшую плоть. Валентина в ужасе сорвалась с кресла, плечом выбила дверь и сломя голову бросилась наутек.

…Целый вечер Валентина не находила себе места — искала, с кем бы поделиться увиденным, а главное — выяснить, что ж это за «любовь» такая, когда мужчина с мальчиком?!

Об интимной стороне отношений мужчины с женщиной она уже кое-что слышала от подруг, но чтобы мужчина с мальчиком… Это было в диковинку!

Увы, получить консультацию было не у кого — все подруги разъехались на каникулы. Оставалась престарелая бабка, с которой Валентина проживала после гибели родителей в автокатастрофе. Но бабке рассказывать опасно: в следующий раз может не пустить гулять одну — проклятый домострой!