Конь в малине - Николай Романецкий

А стоя под душем, я вдруг понял: не выполняла Инга вчера никакого оперативного задания. Просто она влюбилась, и, возможно, подобное легкомыслие еще выйдет ей боком.

Эта мысль наполнила меня решимостью.

Я решительно оделся и решительно спустился в ресторан. А позавтракав, не менее решительно сел за компьютер. Сделал отчет о вчерашних событиях (включая, конечно, разговор с Пал Ванычем, но исключая вечер и ночь), зашифровал, распечатал, уничтожил созданный файл. И собрался уже отправиться на свидание с «Уорлдпост», когда обнаружил, что Инга забыла набор отмычек.

Моя решимость тут же исчезла. Я сел на кровать и закурил.

Сейчас я ей позвоню. Если она скажет: «Ничего страшного!» – значит, оставила специально. Но тогда опять получается, что вчера вечером она приехала исключительно ради меня. Если же испугается – приезжала в первую очередь за отмычками… Тьфу, ты, господи! О чем я думаю вместо того, чтобы действовать!

Я схватил мобильник и набрал номер.

Испуга не было. «Ничего страшного!» – тоже.

– Ты не мог бы завезти их ко мне, америкен бой? – спросила Инга.

Я еще о-го-го как мог и уже через десять минут оказался на пороге Поливановского офиса.

– Вы к Павлу Ивановичу? – спросил охранник. – К сожалению, его нет на месте.

– Я к Инге Артемьевне Неждановой, – сказал я.

Охранник взялся за телефонную трубку и, получив подтверждение, пропустил меня.

Инга была не одна – какой-то тип ковырялся в ее кабинете с принтером, и мы вели себя сугубо по-деловому. Я отдал связку отмычек. Она сказала:

– Спасибо, что привезли, господин Метальников. Я вам очень благодарна за это.

Ингины глаза красноречиво говорили, что она благодарна мне совсем за другое. Но в силу обстоятельств пришлось держать себя на коротком поводке.

И мы разбежались, не спарившись.

Из офиса я отправился в отделение «Уорлдпост», купил в автомате конверт, бросил в ящик новое послание боссу, подошел к девушке за стеклом, поинтересовался, нет ли корреспонденции на мое имя. Увы, ответ от босса еще не пришел.

– Рейсовый «Нью-Йорк – Петербург» приземляется в девять тридцать, – утешила меня операторша. – Загляните в половине первого.

До половины первого я болтался по Васильевскому: мне не хотелось совершать необратимые поступки. Подобно туристам, я побывал у Ростральных колонн и у сфинкса, прошелся вдоль здания университета и поглазел на памятник Майклу Ломоносову.

В двенадцать тридцать три я вновь стоял у заветного окошка. На душе было спокойно, хотя решалась наша с Ингой судьба.

Просмотрев предъявленное удостоверение, девушка-оператор выдала мне послание от босса.

Это был знакомый, отправленный мною вчера конверт, в уголке которого красовался штамп «Адресат не проживает». Пока я оторопело разглядывал «послание», девушка-оператор сказала:

– Чему вы так удивились? Ниро Вульф – всего лишь литературный персонаж. Видимо, музей его имени в Нью-Йорке еще не создали. Англичане, с их Бейкер-стрит, оказались побыстрее.

Я перевел взгляд с конверта на ее улыбающееся личико с ямочками на щеках.

– Может быть, музей Ниро Вульфа и существует, – предположила она. – Янки ведь не помнят о традициях. Может, музей находится по другому адресу. Скажем, в доме, где жил сам Рекс Стаут? Поинтересуйтесь через Сеть.

Я почти не слышал ее. Конверт дрожал в моих руках.

Если Ниро Вульф, мой знаменитый босс весом в одну седьмую тонны – всего лишь литературный персонаж, то кто же в таком случае я, Арчи Гудвин?..

25

Кем бы я ни был, с шоком справился достаточно быстро.

Выйдя из «Уорлдпост», я разорвал конверт, адресованный несуществующему человеку, и хотел выбросить его в урну. Но вовремя остановился.

Нет, парни, из колеи меня не выбьешь. Конверт должна ждать совсем иная судьба!

Я сел в машину, включил кондиционер, разорвал шифровку на узкие полоски и сжег их в пепельнице, одну за другой. Увидь меня кто-либо за этим занятием, ему бы пришло в голову, что я решительно порываю с предназначенной мне судьбой. Но он бы ошибся…

Воспоминания о некоторых прочитанных книгах сами собой всплыли в моей памяти. Да, я читал об этой парочке частных детективов с Тридцать пятой Западной улицы, хотя и не мог вспомнить, когда это происходило. Я вспомнил толстые книги в черных обложках, на которых было оттиснено «Рекс Стаут». Именно так – по-русски. Я вспомнил дела, которые парочка вела. И про умершего быка по кличке «Цезарь», и про золотых пауков, и про Пола Джерина, шахматиста и любителя шоколада…

Я и раньше знал, что познакомился с Лили Роуэн во время расследования, связанного с усопшим быком, но только теперь осознал, что все это происходило едва ли не сто лет назад, и Лили давно уже умерла… Хотя подождите! Ведь она – всего-навсего литературный персонаж, а значит, и не жила вовсе!

Однако я помнил Лили, не ту голубоглазку со светлыми волосами, которую описал старина Рекс, а другую, мою Лили, тоже блондинку (очень, кстати, похожую на Ингу), с аппетитной круглой попой и бюстом третьего размера, но только с карими глазами. И если я не Арчи Гудвин, то кем тогда была моя «Лили»?.. Впрочем, уже через мгновение я стал сомневаться. встречались ли мы на самом деле? Может, кареглазая Лили – тоже результат гипноза? Заложена женщина в мою бедную голову, как все знания, принадлежащие Арчи Гудвину… Гипнотизеру ведь все равно, как выглядела Лили Настоящая, описанная Рексом Стаутом; он вложил в память липового Арчи портрет липовой Лили и с удовольствием потер руки, довольный своей маленькой выдумкой. Ведь подобная мелочь роли не играла; гораздо важнее было вложить в мою бедную голову знания и опыт Арчи Гудвина, а это ему удалось блестяще. Но именно несоответствие между моей кареглазой Лили и Лили Подлинной доказало мне, что я и в самом деле не Арчи. Иначе бы я не ограничился словами девушки-оператора, принялся разбираться, и мои разбирательства неизбежно бы показали тем, кто сыграл со мной злую шутку, что «клиент» заподозрил неладное. А это бы наверняка привело меня, как говорят коллеги Виталия Марголина, к летальному исходу. Или, как говорим мы, частные детективы, к обрезанию концов. Сколь бы двусмысленно это ни звучало с точки зрения евреев…

Нет, парни, не на таковского напали! Не знаю, кто я, но для всех вас по-прежнему буду Арчи Гудвином и останусь им до тех пор, пока не разберусь. Во всем! А там посмотрим… Ясно только, что я не американец, это было бы слишком сложно – нанимать янки, чтобы превратить его в другого янки, вымышленного, который выдает себя за русского. Для такого сюжета требуется фантазия поизощреннее, чем даже у Стаута. Среди мафиозников, правда, встречаются фантазеры, но не до такой же степени!..

Теперь, кстати, понятно и то, почему я рассказывал Инге столько русских анекдотов – спрятанная личность пробивалась сквозь наведенную личину хотя бы таким образом, раз по-иному запрещено…

Ну вот мы и вернулись к Инге. А почему ей не казалось странным, что «америкен бой» знает столько местных текстов? Кто же она – ничего не знающая шестерка или резидентша, засланная во вражеский тыл? «А казачок-то засланный!..» Откуда это? Не помню. Но вспомню!

Ясно одно: начальник Ингин, шеф ее Пал Ваныч, наверняка в курсе происходящей вокруг меня катавасии. Ведь именно он нанимал несуществующего Арчи Гудвина! А кто, кстати, играл роль Ниро Вульфа?.. Кому я отправлял свои отчеты и от кого получил инструкции?.. Ладно, разберемся!

Приняв решение, я завел двигатель родной «забавы».

Что ж, парни, вы задали мне головоломку, а я вам задам встречную. Будем вести себя адекватно личине. Куда бы сейчас отправился Арчи Гудвин?.. Правильно, в отель, попытаться разобраться, что за подлог был в документации доктора Марголина. К примеру, позвонить этим женщинам… как бишь их?.. Пискуновой и Савицкой… Вот мы и поедем в отель. А что касается отчетов за последние дни, то мы их отсылали. Систематически, как и положено. Просто – вот беда! – в адресе ошиблись. И до сих пор не догадываемся об этом. Такие мы, понимаешь, недогадливые!.. Ведь Ниро, он как? У него, может, острый приступ лени, и он занимается не отчетами из-за океана, а своими разлюбезными орхидеями.

Я тронул машину, выехал на Малый, докатил до Беринга (откуда я так хорошо знаю все эти улицы?!), свернул, долетел до Нахимова, пропустил встречные машины и вновь свернул – налево. Впереди замаячила безобразная громада «Прибалтийской».

И тут обогнавший «забаву» синий «фольксваген» самым наглым образом подрезал меня.

Я вдавил в пол педаль тормоза.

Завизжали по асфальту покрышки. Слева от меня затормозила вишневая «волга» с тонированными стеклами, из нее выскочили двое парней в джинсовых костюмах и черных масках. Через мгновение в физиономию мне уставился ствол «калашникова».

Не катайтесь с опущенным боковым стеклом, парни!..

Я глянул в панораму заднего вида – корму «забавы» уже подпирал монстрообразный джип Камского автозавода – и поднял руки.