Клуб самоубийц. Черная стрела (сборник) - Роберт Стивенсон

Юный американец вздрогнул, словно пробудился ото сна, и, дрожа всем телом от отвращения, начал расстегивать ремни и открывать сундук. Принц в это время стоял рядом, заложив руки за спину, и со сдержанным видом наблюдал за его действиями. Тело мертвеца окоченело, и Сайласу стоило огромных усилий, как физических, так и моральных, разогнуть его, чтобы открыть лицо.

Принц Флоризель, вскрикнув от неприятного изумления, попятился назад.

– Увы! – промолвил он. – Вы даже не догадываетесь, мистер Скэддемор, какой жестокий подарок преподнесли мне. Этот молодой человек из моей свиты, он брат моего верного друга, и он пал от рук безжалостных и коварных людей, выполняя мое поручение. Бедный Джеральдин, – продолжил он, словно обращаясь к самому себе. – Какими словами поведать мне вам о судьбе вашего брата? Как мне искупить вину в ваших глазах и в глазах самого Всевышнего за те самонадеянные интриги, которые привели к этой кровавой насильственной смерти? Ах, Флоризель, Флоризель! Когда же ты научишься смирению простого смертного? Когда перестанешь считать, будто наделен какой-то властью? Власть! – воскликнул тут он. – Есть ли в этом мире человек более бессильный? Мистер Скэддемор, я взираю на этого юношу, которого сам принес в жертву, и понимаю, до чего ничтожное существо – принц.

Сайлас был тронут его горем. Он попытался произнести какие-то слова утешения и вдруг расплакался.

Принц, понимая его состояние, подошел к нему и взял за руку.

– Держитесь, – промолвил он. – Сегодняшняя встреча пошла нам обоим на пользу, но нам обоим еще многому предстоит научиться.

Сайлас молча поблагодарил его преданным взглядом.

– Напишите на этом листе бумаги адрес доктора Ноэля, – продолжил принц, подведя его к столу. – И позвольте дать вам совет: когда в следующий раз окажетесь в Париже, избегайте общества этого опасного человека. На этот раз он действовал исходя из добрых побуждений – в этом нет сомнения. Если бы он был хоть как-то причастен к смерти младшего Джеральдина, он бы никогда не стал посылать его тело настоящему преступнику.

– Настоящему преступнику! – ошеломленно повторил Сайлас.

– Совершенно верно, – ответил принц. – Это письмо, которое, благодаря вмешательству Всемогущего Провидения, столь странным образом попало ко мне в руки, было адресовано самому убийце, пресловутому председателю Клуба самоубийц. Не пытайтесь вникать в эти опасные сферы, довольствуйтесь своим чудесным спасением и покиньте этот дом как можно скорее. У меня есть неотложные дела, и мне нужно позаботиться об этом несчастном прахе, который еще совсем недавно был жизнерадостным и красивым молодым человеком.

Сайлас смиренно и с благодарностью попрощался с принцем Флоризелем, однако не покинул Бокс-корт, пока не увидел, как тот направился в своем роскошном экипаже с визитом к полковнику Хендерсону в полицейское управление. Глядя вслед удаляющейся карете, молодой американец, этот республиканец до мозга костей, почти благоговейно снял шляпу. В тот же вечер он сел на поезд и отправился в обратный путь.

На этом, замечает мой арабский рассказчик, заканчивается «РАССКАЗ О ДОКТОРЕ И ДОРОЖНОМ СУНДУКЕ». Опуская некоторые замечания относительно силы Провидения, чрезвычайно уместные в устах рассказчика, но мало привлекательные на наш западный вкус, я лишь добавлю, что мистер Скэддемор уже начал подъем к политическим вершинам и, по последним сведениям, был избран шерифом своего родного города.

Приключения лондонского хэнсома

Лейтенант Брекенбери Рич заслужил славу во время одной из незначительных войн в индийских горах. Это он был тем самым храбрецом, который в одиночку взял в плен вожака непокорных повстанцев. Его отвага заслужила повсеместную славу, и, когда он, повергнутый жестоким ударом сабли и затянувшейся тропической лихорадкой, собрался вернуться домой, общество было готово принять лейтенанта как знаменитость малого калибра. Однако он обладал настоящей врожденной скромностью: приключения были милы его сердцу, но восхищение своей персоной претило ему, и он переждал на заграничных курортах и в столичном городе Алжире положенные девять дней, пока слава о его подвигах оставалась на слуху. Когда же о нем начали забывать, он наконец вернулся в Лондон. Случилось это в самом начале светского сезона, и, как ему и хотелось, возвращение его осталось почти незамеченным. Поскольку был он сиротой и имел только дальних родственников, да и те жили в провинции, в столице страны, за которую он пролил свою кровь, лейтенант обосновался почти как иностранец.

На следующий день после приезда он отобедал в одиночестве в военном клубе. Встретив там нескольких старых товарищей и услышав от них горячие поздравления, он в конце концов оказался целиком предоставлен самому себе, потому что у всех у них в тот вечер были свои дела. На лейтенанте Риче был вечерний костюм, так как, выходя из дому, он собирался сходить в театр. Однако большой город для него был чем-то новым. Проведя детство в провинции, он после школы сразу поступил в военное училище, а оттуда был направлен прямиком в восточные владения империи. Теперь, попав в этот новый, неизведанный мир, он, в предвкушении многочисленных и разнообразных удовольствий, покручивая тростью, отправился в западную часть Лондона. Вечер выдался тихий. Смеркалось, и кое-где накрапывал дождик. Бесконечное мелькание лиц в желтом свете уличных фонарей поразило воображение лейтенанта. Ему показалось, что он мог бы бесконечно вот так брести по беспокойным улицам деловитого города в окружении четырех миллионов чужих жизней и судеб. Он смотрел на дома и думал о том, что могло происходить за их горящими теплым желтым светом окнами, он переводил взгляд с одного лица на другое и видел, что каждое из них погружено в свои неведомые заботы, то ли злые, то ли добрые.

«Они говорят о войне, – думал он, – но великое поле битвы человечества находится здесь».

А потом он начал думать о том, что уже довольно долго бродит по этому лабиринту и до сих пор не увидел даже намека на какое-нибудь приключение.

«Всему свое время, – решил он. – Для этого города я все еще чужак, и, наверное, люди видят во мне что-то необычное. Но ничего. Наверняка я скоро попаду в какую-нибудь переделку».

Ночь уже почти вступила в свои владения, когда темное небо неожиданно исторгло из себя холодный поток воды. Брекенбери юркнул под дерево, но вдруг увидел стоящий неподалеку хэнсом. Кучер двухколесного экипажа, заметив, что на него смотрят, подал знак, что свободен. Это обстоятельство пришлось настолько кстати, что лейтенант Рич тут же в ответ поднял трость и через каких-нибудь пару секунд уже устраивался поудобнее в салоне этой лондонской гондолы.

– Куда прикажете, сэр? – раздался голос сидевшего сзади извозчика.

– Куда-нибудь, – ответил Брекенбери.

И в ту же секунду на удивление быстро хэнсом покатил через дождь по лабиринту вилл. Здания, мимо которых проезжал экипаж, почти не отличались друг от друга, у каждого был свой сад, отделявший его от дороги, и пустынные, слабо освещенные улицы и перекрестки, по которым летел хэнсом, были настолько однолики, что Брекенбери скоро потерял всякую ориентацию.

У него чуть было не возникло подозрение, что кучер возит его кругами по одному и тому же небольшому кварталу, но в скорости, с которой ехал экипаж, чувствовалась деловитость, убедившая его в обратном. Возница имел на примете какую-то цель, он спешил к какому-то определенному месту. Брекенбери с первых же минут не только проникся уважением к его поразительному мастерству, позволявшему не заблудиться в таком лабиринте, но и подивился, что могло быть причиной подобной спешки. Он слышал страшные рассказы о том, что порой случалось с теми, кто впервые попадал в Лондон. Неужели его возница был членом одной из таких неуловимых кровавых шаек? Могло ли быть, чтобы и его самого везли на расправу?

Как только в голове его возникла эта мысль, экипаж резко свернул за угол и, выехав на широкую прямую дорогу, вдруг остановился у калитки какого-то сада. Вилла в его глубине была ярко освещена. За несколько секунд до них от этого места отъехал другой хэнсом, и Брекенбери успел заметить входящего в дом джентльмена, которого в дверях встретили несколько слуг в ливреях. Он несколько удивился, что кучер остановил экипаж у дома, где проходил какой-то прием, но решил, что это произошло случайно, поэтому остался на своем месте и продолжал курить, пока не услышал, как над головой у него открылся люк и голос кучера произнес:

– Приехали, сэр.

– Приехали? – изумленно повторил Брекенбери. – Куда?

– Вы сказали отвезти вас куда-нибудь, вот я и привез, – со смешком ответил голос.

Брекенбери вдруг заметил, что голос был на удивление мягким и любезным для простого извозчика. Тут же он вспомнил скорость, с которой его везли, и сразу же заметил, что хэнсом выглядел слишком уж ухоженным и даже роскошным по сравнению с обычными городскими средствами перевозки пассажиров.