Клуб самоубийц. Черная стрела (сборник) - Роберт Стивенсон

Сайлас издал долгий дрожащий вопль, выронил свечку и упал на колени рядом с кроватью.

Из долгого оцепенения, в который его ввергла страшная находка, Сайласа вывел продолжительный, но осторожный стук в дверь. Несколько секунд у него ушло на то, чтобы прийти в себя и вспомнить, где он находится. Он хотел броситься к двери, чтобы не дать никому войти, но было поздно. Доктор Ноэль в высоком ночном колпаке, с лампой в руках, которая выхватывала из тьмы его вытянутое бледное лицо, наклонив набок голову и присматриваясь, как какая-то гигантская птица, медленно приоткрыл дверь, ступая бочком, вошел и остановился посередине комнаты.

– Простите меня за вторжение, – сказал доктор, – но я услышал крик и подумал, что с вами что-то случилось.

Щеки Сайласа пылали, сердце бешено колотилось, он встал между доктором и кроватью, не в силах произнести ни слова в ответ.

– В комнате у вас темно, – продолжил доктор, – но вы еще не собирались ложиться. Не пытайтесь меня обмануть. Я доверяю своим глазам, и по вашему лицу видно, что вам сейчас просто необходимо общество друга или медика. Кем же мне выступить?.. Дайте-ка я измерю ваш пульс, часто это самый точный показатель состояния сердца.

Он шагнул к Сайласу, который невольно попятился, и попытался поймать его запястье, но тут нервы юного американца не выдержали, и он, неестественно дернувшись, уклонился от руки доктора, бухнулся на пол и стал рыдать.

Как только доктор увидел лежащее на кровати бездыханное тело, лицо его омрачилось. Он сразу же вернулся к двери, которую оставил открытой, захлопнул ее и запер на два поворота замка.

– Встаньте! – воскликнул он твердым голосом, обращаясь к Сайласу. – Сейчас не время лить слезы. Что вы наделали? Как это тело попало в вашу комнату? Говорите со мной откровенно, кто знает, быть может, я смогу помочь вам. Вы подумали, что я могу вас погубить? Думаете, эта мертвая плоть на вашей кровати может поколебать мое расположение к вам? Доверчивый юноша, неужели вы полагаете, что ужас, с которым слепое и несправедливое правосудие взирает на убийство, может хоть немного изменить отношение к вам тех, кто вас любит? Да если мой сердечный друг будет возвращаться ко мне, даже бредя по колено в крови, моя любовь не станет меньше ни на йоту! Подымитесь! – приказал он. – Добро и зло – это химера. В жизни все решает рок, и, что бы с вами ни происходило, знайте, рядом с вами всегда есть тот, кто не оставит вас в трудную минуту.

Ободренный этими увещеваниями, Сайлас взял себя в руки и прерывающимся голосом, при помощи наводящих вопросов доктора, наконец сообщил ему факты. Не упомянул он лишь разговора принца с Джеральдином, потому что ничего в нем не понял и посчитал, что он не имеет никакого отношения к его несчастью.

– Увы! – воскликнул доктор Ноэль. – Либо я ничего не понимаю, либо вы угодили в лапы самого опасного человека во всей Европе. Бедный мальчик, вы не представляете, какую хитроумную ловушку устроили вам. К какой смертельной опасности привело вас ваше простодушие! Вы можете описать этого человека, – сказал он, – этого англичанина, которого вы дважды видели и который, как я полагаю, стоит за этой хитроумной затеей? Какой он? Молодой или старый? Высокий или низкий?

Однако Сайлас при всем своем любопытстве не был наблюдательным человеком и смог дать лишь самое общее описание, по которому опознать кого-либо было решительно невозможно.

– Будь моя воля, я бы наблюдательность ввел как специальный предмет во всех школах, – не скрывая раздражения, воскликнул доктор. – Какой смысл иметь глаза и язык, если человек не может рассмотреть и описать своего врага? Я знаю все банды в Европе. И если бы узнал его, возможно, нашел бы способ вас защитить. В будущем, мой друг, попытайтесь развить в себе это чувство. Оно может вам здорово пригодиться.

– В будущем! – повторил Сайлас. – Какое может быть будущее, если меня ждет виселица!

– Молодость – пора малодушия, – возразил доктор. – В таком возрасте любые неприятности кажутся страшнее, чем они есть на самом деле. Я стар, но, как видите, не отчаиваюсь.

– Разве могу я с таким рассказом явиться в полицию? Кто мне там поверит? – в отчаянии воскликнул Сайлас.

– Разумеется, никто, – ответил ему доктор. – Судя по тому, что я успел понять об этой махинации, в которую вас втянули, ваши дела плохи. В близоруких глазах закона вы преступник – в этом можно не сомневаться. К тому же нам известна только часть преступного замысла. Заговорщики наверняка оставили множество других улик против вас, которые несомненно будут обнаружены полицией во время следствия и укажут именно на вас.

– Значит, я в самом деле пропал! – вскричал Сайлас.

– Я этого не говорил, – ответил доктор. – А не говорил я этого, потому что я – человек осмотрительный и осторожный.

– Но посудите сами! – возразил Сайлас, указывая на мертвое тело. – Эта улика лежит в моей кровати! Ее не объяснишь, от нее не избавишься, на нее даже смотреть нельзя без содрогания!

Доктор удивленно поднял брови.

– Содрогания? Ну нет. Когда машина, называемая человеческим телом, выходит из строя, мне она представляется не более чем хитроумным механизмом, который нужно исследовать при помощи хирургического ножа. Когда кровь охлаждается и застывает, это уже не человеческая кровь. Когда умирает плоть, это уже не та плоть, которую вожделеет любовник или уважает друг. Красота, привлекательность, страх – все исчезает, когда живой дух покидает тело. Приучите себя смотреть на это без содрогания, потому что, если мой план сработает, вам придется несколько дней прожить рядом с тем, что сейчас так страшит вас.

– Ваш план? – изумился Сайлас. – Так у вас есть какой-то план? Расскажите же скорее, доктор, потому что мне не хватит смелости жить дальше с этим.

Ничего не ответив, доктор Ноэль развернулся к кровати и принялся изучать труп.

– Мертв, – бормотал он, осматривая тело. – Как я и думал, карманы пусты. И ярлычок с именем портного срезан с рубашки. Чисто сработано! Они обо всем позаботились. Хорошо, что он не большого роста.

Сайлас прислушивался к его словам с величайшим вниманием. Наконец, покончив с осмотром, доктор сел на стул и с улыбкой обратился к американцу.

– Как только я вошел в вашу комнату, – сказал он, – мои уши и язык были все время заняты, но глаза мои тоже не бездействовали. Я заметил, что у вас вон там, в углу, стоит одна из тех жутких конструкций, которые ваши соотечественники таскают с собой во все уголки света. Короче говоря, дорожный сундук. До сих пор я не понимал выгоды этих сооружений, но потом на меня снизошло озарение. Уж не знаю, то ли они использовались при работорговле, то ли должны были скрывать последствия слишком вольного обращения с охотничьим ножом, но одно я могу сказать точно: такой ящик предназначен для того, чтобы прятать в нем человеческое тело.

– Сейчас не время шутить! – вскричал Сайлас.

– Возможно, я и позволил себе говорить с определенной долей юмора, – ответил доктор, – но смысл моих слов совершенно серьезен. Первое, что мы должны сделать, – это опорожнить сундук.

Не в силах ослушаться властного доктора Ноэля, Сайлас решил отдаться его воле. В считанные секунды содержимое сундука было извлечено и свалено в большую кучу на полу. Потом с кровати в него перенесли тело убитого (Сайлас взял его за ноги, а доктор подхватил под плечи), кое-как сложили его пополам и запихнули в пустой ящик. С трудом им общими усилиями удалось закрыть крышку над столь необычным содержимым, после чего доктор собственноручно закрыл сундук на ключ и обмотал ремнями. Сайлас тем временем разложил сваленные на пол вещи в шкаф и комод.

– Итак, – сказал доктор, – первый шаг на пути к вашему спасению сделан. Завтра, а точнее, уже сегодня вам нужно будет усыпить подозрения портье. Для этого вы заплатите ему все, что должны за комнату. Остальное предоставьте мне. Теперь же давайте пройдем ко мне в комнату, я дам вам безопасное сильнодействующее снотворное – отдых вам сейчас нужнее всего.

Следующий день был самым долгим днем в жизни Сайласа. Ему казалось, что он никогда не закончится. Он отказался от встреч с друзьями и сидел неподвижно в углу, угрюмо уставившись на сундук. Ему аукнулись и его бывшие неосмотрительные поступки: смотровое отверстие снова было открыто и теперь из номера мадам Зефирин следили за ним. В конце концов, не в силах больше терпеть этого, он перегородил отверстие со своей стороны. Укрывшись таким образом от посторонних глаз, остаток времени он провел в слезах раскаяния и молитвах.

Позже вечером в комнату вошел доктор Ноэль с двумя запечатанными неподписанными конвертами в руках, один из которых был туго набит, а второй казался совершенно пустым.

– Сайлас, – сказал доктор, усаживаясь за стол. – Настало время посвятить вас в мой план вашего спасения. Принц Флоризель Богемский провел несколько дней Масленицы в Париже, и завтра рано утром он возвращается в Лондон. Когда-то – это было довольно давно – мне посчастливилось оказать его шталмейстеру полковнику Джеральдину одну услугу, из тех, которые так часты в нашей профессии и которые не забываются ни одной из сторон. Нет нужды объяснять вам суть связавших нас обязательств, достаточно будет просто сказать, что он готов выполнить любую мою просьбу. Итак, вам необходимо попасть в Лондон так, чтобы ваш сундук не был вскрыт. Таможня, таким образом, представляется непреодолимым препятствием. Но! Я подумал о том, что багаж таких значительных персон, как принц, в порядке любезности не подвергается досмотру при пересечении границы. Я обратился к полковнику Джеральдину и получил его согласие. Если завтра до шести часов вы сходите в гостиницу, в которой остановился принц, ваш сундук будет включен в его багаж и вы сами поедете с ним как член его свиты.