Нарушенное обещание - Гейл Кэй

Он ладонью коснулся ее щеки и провел большим пальцем по ее нижней губе. Холли будто обожгло огнем.

Как ему удается так сильно обострять все ее чувства?

— Спасибо, Холли, — тихо сказал Кэм. — Может быть… однажды… я так и сделаю.

Он наклонился и поцеловал ее. Холли почувствовала себя побежденной.

Она приоткрыла губы. Их языки мгновенно страстно обвили друг друга. У Холли замирало сердце, она дышала с трудом, но при этом ей не хотелось прерывать поцелуй. Ей хотелось испытать новые чувства, новые ощущения, хотелось удовольствия.

Как мог поцелуй женщины так сильно ранить его душу? — спрашивал себя Кэм. Но ведь это был поцелуй не просто женщины, а Холли. И Кэм мечтал об этом мгновении со времени их прошлого поцелуя.

Ему было все равно, что вокруг были люди. В такой час люди уже не скрывали своих чувств. По-своему это делал и Кэм. Он был уверен, что Холли этого хочет.

Ему хотелось сказать ей о своем желании, но он понимал, что этого делать не следует.

Но этот рот, эти губы были таким мягкими и соблазнительными, так влекли к себе… Кэм прижал Холли к себе. Ему хотелось уединиться с ней где-нибудь в укромном месте, где они были бы совершенно одни.

И вдруг раздался голос, будто из самого ада.

— Кэм Осборн, я предупреждала, чтобы ты не притрагивался к моей Холли!

Молодые люди вскочили на ноги, пытаясь сделать вид, что между ними ничего не было. Но скрыть происшедшее было невозможно. Оно было слишком явным. Старушку не провести. Как ни старайся.

В эту минуту Кэм радовался только тому, что ружье бабули под надежным замком.

— Думаю, шериф, тебе пора бросить целоваться с этой девушкой и заняться делом. Лучше пойди-ка и арестуй кого-нибудь.

Кэм хорошо знал, кого ему следует арестовать. У него уже был один кандидат на примете. Но ему не хотелось играть с огнем, когда Перл была в такой ярости. Кроме того, она не сделала ничего предосудительного, а всего лишь предупредила его о том, о чем ему самому следовало бы догадаться.

— Послушайте, Перл, не вините в этом Холли. Я один во всем виноват. Она была настолько очаровательна при лунном свете, что я… обо всем забыл, забыл, что не должен дотрагиваться до нее. — Вот так… Кэм очень надеялся, что спас Холли, что старушка оставит ее в покое и не будет читать ей нравоучений по дороге домой.

Холли взглянула на Кэма.

— Я могу сама все объяснить бабушке. Спасибо, Кэм. Пойдем, — сказала она, уже повернувшись к бабушке. — Я отвезу тебя домой. У тебя был тяжелый день.

Кэм смотрел им вслед.

Всю дорогу до офиса он проклинал себя.

Холли взяла небольшой листок бумаги с написанным на нем рукой бабушки рецептом и еще раз внимательно посмотрела на него. Ей нужно перестать думать о Кэме, а уладить отношения бабушки с законом.

Этот листочек мог стать документом, подтверждающим вину бабушки. Он влек за собой серьезные неприятности.

Необходимо было обратиться к адвокату.

И сегодня пришло время поставить бабушку перед фактом.

За три дня, прошедшие после праздника, бабушка слегка успокоилась и почти, ПОЧТИ забыла… за каким занятием застала Холли и Кэма в тот праздничный вечер.

Чего нельзя было сказать о Холли. Она не забыла ничего, но решительно настраивала себя на то, чтобы заниматься делом.

Утром она позвонила Кэму (это был абсолютно деловой звонок) и узнала имена двух лучших адвокатов. Один работал в Юрека-Спрингз, другой — в соседнем городке.

Теперь Холли оставалось только убедить бабушку встретиться с одним из них, убедить ее в необходимости этого шага.

Кэм пожелал ей удачи в этом предприятии. В его тоне слышалась усмешка, но Холли была уверена, что он был совершенно серьезен, говоря, что надеется на успех этого дела. В его искренности нельзя было ошибиться. Когда он говорил от всего сердца, в его голосе появлялись особые теплые интонации.

Холли поймала себя на том, что вновь думает о Кэме и о том, как он целовал ее… Нет, нет! Прочь подобные мысли!

— Бабушка, — сказала Холли, когда Перл вернулась в дом, покормив завтраком своих козочек. — Нам нужно поговорить.

Бабушка со стуком поставила кастрюлю на стол.

— Если ты, моя девочка, собираешься молоть всякую чепуху по поводу моей защиты, то лучше тебе об этом забыть, — резко сказала она.

Холли не обратила внимания на эту тираду.

— Я узнала имена двух хороших адвокатов, практикующих в этих краях. Ты можешь выбрать любого из них, и никаких отговорок. Мы идем к адвокату. Сегодня же, — добавила Холли.

— Послушай-ка, Холли Кейтс, я не нуждаюсь ни в каком адвокате. Я не боюсь судьи. Я его знаю с пеленок, — фыркнула бабушка.

Холли была уверена, что бабушка не упустит случая напомнить об этом самому судье во время заседания. Ей все нипочем!

— Бабушка, мы должны во что бы то ни стало уладить это дело. После этого ты поедешь вместе со мной в Форт-Уорт и будешь под моим присмотром.

— Не дождешься, моя дорогая.

Вероятно, подумала Холли, она недостаточно убедительно говорила. Она попыталась объяснить бабушке все еще раз с большим вниманием и осторожностью.

Холли, как могла, стала обхаживать старушку. Но атмосфера только еще больше накалилась, и Холли пришла к выводу, что ей лучше собрать чемоданы и уехать.

Но нет! Она не должна сдаваться, она должна довести дело до конца.

Холли решила, что будет лучше отложить на время разговор об адвокате, который мог бы представлять интересы бабушки в суде.

Бабуля была своенравна и упряма. А сейчас, когда она в гневе, лучше ее оставить на какое-то время в покое.

Холли отправилась прогуляться и подумать.

Оказавшись за порогом дома, Холли сразу же ощутила царивший вокруг покой. Повсюду было множество цветущих деревьев, птицы пели свои веселые песни, иногда совсем рядом с ветки на ветку прыгали белки. Над головой светило яркое солнце.

Медленно шагая по дороге, Холли восхищалась и наслаждалась окружавшим ее пейзажем. Конечно же, призналась себе Холли, если бабушка переедет в Форт-Уорт, ей будет ужасно недоставать всей этой красоты.

Можно понять нежелание старушки оставлять это место, где были ее корни, дом и любимые милые козочки. Но в ее преклонном возрасте бабушке следовало жить вместе с семьей. А единственной родной душой у нее была Холли.

Здешний городок не мог похвастаться ни больницей, ни поликлиникой. Самый ближайший медицинский пункт работал в тридцати милях езды отсюда по крутому серпантину дорог.

Бабушка нуждалась в человеке, который присматривал бы за ней, следил, чтобы она вовремя и как следует ела, отдыхала и не перетруждалась.