Колдунья моя - Бертрис Смолл

Пока дети беседовали, тан тихо переводил Иде их разговор. Когда Мэйрин заговорила о своем пони, Ида взглянула на мужа с таким огорчением, что Олдвин лишний раз убедился в том, как вовремя он привез ей девочку.

— У меня есть конь, — ответил Брэнд. — Серый, с черной гривой и хвостом. Я назвал его Громом. А еще у меня есть собака. Она только что родила шестерых щенков.

— Щенки! — Мэйрин с завистью взглянула на мальчика. — У меня никогда не было собаки, — с печалью в голосе сказала она.

— Хочешь, возьми себе одного из щенков Фрейи, — небрежно предложил Брэнд.

— Ой, хочу! — воскликнула Мэйрин. Личико ее засияло от восторга.

— Но ты должна хорошо обращаться с ним, — предупредил Брэнд. — Я покажу тебе, что надо делать, а ты пообещай, что не превратишь меня в жабу. Договорились?

— Если ты разрешишь мне самой выбрать щенка, — уточнила девочка.

— Идет! — отозвался Брэнд и улыбнулся. Мэйрин улыбнулась в ответ. Они нашли общий язык и теперь станут друзьями.

Олдвин и Ида тоже обменялись улыбками. Оба думали об одном и том же. Смерть Эдит отняла у них нечто неосязаемое, но драгоценное. А появление Мэйрин вернуло это. Теперь они снова стали одной семьей.

Мэйрин вошла в жизнь Эльфлиа так легко, словно жила в этом замке всю жизнь. Через несколько недель она говорила по-английски, как на родном языке. Но Олдвин не хотел, чтобы она забыла нормандский язык. Следующим королем Англии будет нормандец. И не исключено, что его новая дочь-красавица со временем выйдет замуж за нормандца.

Осень сменилась зимой. Зима держалась долго, но в конце концов весна все же заявила о своих правах, а затем уступила место лету. Прошел год, за ним пролетело еще пять лет. Те, кто знал Эдит, дочь Олдвина, при ее недолгой жизни, успели забыть о том, что она вообще существовала на свете. Крепкая, здоровая и сильная Мэйрин росла, стирая остатки воспоминаний о другом ребенке.

Брэнд быстро понял, что Мэйрин не из породы чистюль и домоседок. В конюшне замка появился толстый черно-белый пони по имени Вихан (что по-валлийски означает маленький); через несколько лет, когда Мэйрин исполнилось десять, его сменила изящная белая кобыла Оделетта. Мэйрин была великолепной наездницей: она крепко держалась в седле и легко правила лошадью. Брэнд скоро обнаружил, что она не трусливей любого мальчишки. Мэйрин скакала галопом на своей лошади по всему поместью, без малейшего страха преодолевая в прыжке любую преграду на пути.

— Когда-нибудь ты свернешь себе шею, — беззлобно ворчал на нее Брэнд после того случая, когда девочка заставила Оделетту перепрыгнуть через узкий каменистый ручей. Сам Брэнд не смог решиться повторить такой подвиг.

Мэйрин тогда рассмеялась и сказала:

— Ты должен предчувствовать, как поступит твой противник, иначе никогда не станешь победителем!

Порой Брэнду казалось даже, что эта девочка старше его, тогда как в действительности была младше на четыре года. Брэнд быстро полюбил ее, а она — его. Для Мэйрин он был обожаемым старшим братом, который брал ее с собой на охоту и всегда находил время поговорить с ней, когда ее что-то беспокоило. Но для Брэнда Мэйрин стала первой настоящей любовью, и ему больно было задумываться о том, что рано или поздно она выйдет замуж за другого.

Именно Брэнд впервые привел Мэйрин в Большой лес и показал ей все свои знакомые тропки. Она же научила его находить следы животных и рассказала все, что знала о съедобных грибах и ягодах. Брэнд восхищался ее знанием растений и способностями к врачеванию.

Большой лес… Мэйрин быстро стала королевой в этом темном и густом царстве древних легенд и преданий. Встречались люди, которые страшились незримого и неведомого, но Мэйрин была не из таких. Она знала, что никакое зло не коснется ее, хотя и не понимала, откуда к ней приходит это знание.

Вскоре Ида привыкла не впадать в панику всякий раз, когда ее новая дочь задерживалась на прогулке: Мэйрин оказалась очень изобретательной девочкой и никогда не терялась. Кроме того, Дагда никогда не отходил слишком далеко от своей маленькой госпожи, особенно в первые дни ее жизни в Эльфлиа. Он помогал девочке приносить в замок раненых животных, которых она подбирала, чтобы выходить и исцелить.

Однажды Мэйрин воспользовалась одной из своих особых припарок, чтобы вылечить кухарку, порезавшую ножом тыльную сторону ладони. Порез был глубоким, но рана затянулась на изумление быстро. После этого случая к ней стали обращаться за помощью другие, и через некоторое время оказалось, что забота о больных и раненых в Эльфлиа лежит на плечах Мэйрин, а не Иды.

— Она ведь всего лишь дитя, — удивлялась Ида. — Но у нее уже есть дар врачевания!

— Так пускай применяет его, — сказал Олдвин Этельсберн. Втайне он был очень доволен. Этот обнаружившийся талант Мэйрин лишний раз подтверждал его уверенность в особых умственных способностях девочки. Олдвин еще с самого начала предложил, чтобы Мэйрин училась вместе с Брэндом.

Брат Байярд, наставник Брэнда, не пришел в восторг оттого, что к его нерадивому ученику присоединится еще и приемная дочь лорда. Ида поддержала его.

— Женщины, — надменно сказал брат Байярд Олдвину Этельсберну, — недостаточно разумны, чтобы понимать иностранные языки, географию, философию и математику. Пускай они лучше заботятся о растениях и ткацком станке, как велел им Господь.

Но тан Эльфлиа был настойчив, и Мэйрин начала учиться. И через несколько дней добрый брат Байярд вопреки всем своим взглядам и рассудительности обнаружил, что если в этом доме и есть настоящий ученик, то это не сын, а дочь хозяина.

Сделав все возможное, чтобы наследник тана не остался круглым невеждой, брат Байярд сосредоточил свои усилия на Мэйрин. Цепкий разум девочки, как губка, впитывал все новые знания. Брат Байярд преподавал ей греческий и латынь. Она изучала математику, чтобы иметь возможность наблюдать за бейлифом, если ее будущий муж окажется в отлучке. Она научилась читать и писать на всех языках, на которых говорила. Ее наставник с гордостью заявлял, что почерк у нее не хуже, чем у любого монаха.

Восхищаясь ученицей, которая постоянно задавала ему вопросы, оспаривала ответы, не устраивавшие ее, и за шесть месяцев выучилась всему, что он пытался вбить в голову Брэнду целых пять лет, брат Байярд добавил к программе историю. Он быстро забыл все свои прежние предрассудки относительно женского разума. Он с радостью признал бы, что заблуждался, лишь бы Мэйрин оставалась его ученицей.

Уроки Брэнда окончились, когда ему исполнилось двенадцать лет. Олдвин смирился с тем, что из его сына не получится ученый. Хватит и того, что мальчик сможет прочесть любой документ, поставить разборчивую подпись, уверенно говорить на, нормандском языке и понимать математику до такой степени, чтобы его не обманули. Но с дочерью тана брат Байярд продолжал заниматься науками.