Император всего - Марти Бурнов

"Сейчас опять полетит в стену!" — подумал Брунадар, но не осмелился прервать воспоминания столь мелкими придирками. Неожиданно Алберт аккуратно отставил ее в сторону и провел рукой по щеке. Брунадару показалось, что он успел заметить блеснувшую слезу. Когда Алберт поднял голову, щеки его были сухи, а глаза невидяще уставились в стену перед собой. Казалось, он рассказывает все это не императору, а невидимому собеседнику, быть может, тому самому принцу, с которым делился много лет назад.

— Отражение души! Как же! Единственное, что ее интересовало — это схемы управления и основные инженерные системы. Вскоре эта змея знала корабль едва ли не лучше меня самого. Ее близость окончательно лишила меня головы, обезумев, поддался я на авантюру — совершить небольшой полет вокруг орбитальной станции, где стояла "Аксиома". Невинной шалостью, посвященной возлюбленной, казалось мне это в тот миг. Как многообещающе улыбались мне ее игривые смеющиеся глаза, когда она предлагала эту "небольшую прогулку" — как, нежно целуя, сказала она. Сейчас, я представляю, насколько смешно ей действительно было в этот момент, как потешалась она в душе, говоря, что прежде, чем узнать до конца меня, она хочет первой познать этот корабль в полете! — Алберт нагнулся и схватил пустую бутылку. — И как глуп был я, представляя ее невинной девушкой, живущей в особом, романтическом мире!

Зажмурившись, Брунадар услышал, как разбилась она за его спиной, громко ударившись о стену. Тоскливый вопль Алберта вторил звону осыпающихся осколков.

— Экипаж "Аксиомы" еще не успели укомплектовать. Невыразимо самоуверенный и гордый собой, проник я на корабль. "Аксиома" — поистине шедевр среди всех крейсеров этой галактики. Огромная и непобедимая, по размерам своим подобна небольшой луне, состоящая из двадцати отдельных кораблей. А при необходимости ею мог управлять всего один человек. Поскольку у меня были все коды доступа, мы без проблем покинули монтажный шлюз и вышли в космос. Поставив "Аксиому" на автопилоте кружиться по широкой орбите, я повернулся к возлюбленной за наградой. Улыбнувшись, она обняла меня, и свет померк…

Воспоминания захватили Алберта целиком, он больше не скрывал текущих слез, скорее всего, он просто не замечал их:

— Не чувствуя тела, пришел я в сознание, по-прежнему во мраке и лишь звезды кружили перед моими глазами. "Космос! Я в открытом космосе!" — в ужасе понял я, — Алберт вскочил и принялся хаотично вышагивать по каюте. — Она выкинула меня в космос, правда, не поскупилась на скафандр. Какая щедрость! Уж лучше бы она убила меня на месте или перерезала шланг воздуховода! Беспомощный, я наблюдал, как пристыковываются корабли хардильеров. О боже, думал я, что будет с теми несчастными, что сейчас на корабле?! Многие из них стали мне друзьями за те долгие месяцы, что строился корабль. А что станет с орбитальной станцией?! А как же маленький принц, что прибыл наблюдать за первым полетом "Аксиомы"? Неужели, это будет последнее, что увидит он в своей жизни, ведь хардильеры не оставляют следов! Оружием "Аксиомы" вся станция могла превратиться в груду покореженного метала в считанные минуты! Отчаяние захватило меня, моя душа рвалась к ним, вытягиваясь в бесконечно тонкую струну, причиняя мне невыносимую боль. Словно каждую клетку, каждый нерв моего тела растягивали и плели из этого веревки. На этой-то веревке и повесилась моя душа. Не в силах вынести всего этого перекрыл я подачу кислорода. Последним, что я видел, были боевые истребители, вылетевшие со станции. Сверкнули выстрелы и многие из них исчезли в ярких вспышках…

Алберт, обессилив сел на пол, привалившись к стене. Вцепившись в голову руками, словно пытаясь вырвать несуществующие волосы, и закрыв лицо, он продолжал:

— Вечность спустя, пришел я в себя. Имперские дознаватели что-то пытались мне сказать или услышать от меня… не знаю… я лишь слышал имена погибших друзей! Потом дознавателей сменили врачи. Кажется, они что-то говорили о кислородном голодании и отравлении феромонами, но все это казалось таким неважным. Я знал их… Бармес и Дахил — старшие механики; Горинал — начальник десантной группы; Арнел, Бертилион и Мирандал — мои помощники, юный Корнеон… и многие сотни других погибли в тот злополучный день. Долгие годы их имена похоронным плачем кричали в моей голове. Я стал богом, богом, принесшим смерть. Казалось ничто и никогда не вызовет меня вновь к жизни, но недавно я стал замечать, что что-то изменилось. Не знаю почему, я понял, что должен покинуть приют, где провел последние годы, — Алберт открыл лицо и посмотрел на Брунадара. — Я знал, что скоро понадоблюсь маленькому принцу! — от его горящего взгляда, обращенного в никуда, то ли в прошлое, то ли в будущее, а может и вовсе в собственную безумную пустоту, Брунадару стало не по себе. — И вот, я здесь! — Алберт зубами откупорил очередную бутылку.

— Но как тебе удалось покинуть эту планету, на "Адской птице", ведь у нее нет двигателей?!

— Мой маленький принц, если бог не может покинуть планету, планета покидает бога.

И в этом Алберт был прав. После побега Великого Хардиля, на Флоре Альфа 7 была запрещена любая космическая техника. В виду былых заслуг, Алберт добился разрешения иметь спасательную капсулу, но со снятыми двигателями (врачи даже считали, что постоянное копание в ее внутренностях может способствовать восстановлению его рассудка, а сбежать у него вряд ли выйдет, так как ни один гений не сможет в одиночку создать ракетный двигатель, не имея для этого ничего). В чем-то они оказались правы. Алберт целые дни проводил внутри капсулы и его разум действительно начал немного проясняться. Хотя, скорее — его захватила новая навязчивая идея, отвлекшая от того, что подавляло разум в течение многих лет.

По счастливому совпадению, а может по божественному провидению, Алберт находился в капсуле, прослушивая переговоры хардильеров и дангар, когда последние взорвали планету. Аварийная автоматика закрыла входной шлюз, а взрыв, расколовший Флору Альфа 7, выбросил капсулу в космос, где спустя некоторое время и подобрал его Брунадар.

На третий день, Брунадар с Албертом прикончили ящик вина, мысленно благодаря Довинала, за нескончаемые запасы. Когда император забылся тревожным сном (прямо на столе), Алберт отправился навестить свою "Адскую птицу". Он никогда не забывал о ней, и всегда по-привычке прослушивал на всех частотах пространство. На этот раз он вылетел из своей капсулы, как пробка из бутылки. Затем остановился, поправил халат и чинным шагом направился к каюте Тайлы.

— Эй, шлюха, тут твой дружок хочет с тобой поболтать!

— Скажи этому пьяному придурку Гитону, пусть катится в задницу!

Алберт развернулся и пинком распахнул дверь каюты напротив, застав при этом гвардейцев в весьма непристойной позе.

— Слышь, Гитон, катись-ка ты в задницу! — затем он развернулся и вновь забарабанил в дверь Тайлы.

— Ну, что еще?!

— Гитон, кажется, уже там. А что сказать Фарадану?

9

Тайла опрометью выбежала из каюты, едва не забыв нацепить свою занавеску. Мельком взглянув на внешние экраны, она увидела небольшой дипломатический крейсер хардильеров. Фарадан! Ну конечно, она совсем упустила из виду, что и он обладал полной картой минных полей! Ему ничего не стоило сделать сейчас огромный карьерный шаг. Никогда не стоит целиком полагаться на дружбу истинного хардильера. Но в следующую секунду она немного успокоилась — если бы их хотели уничтожить, то давно бы сделали это. Скорее всего, Фарадан опять задумал какую-то авантюру. Прекрасно, к этому она привычна! Она пригладила растрепавшиеся волосы и ответила на вызов, стараясь улыбаться как можно беззаботнее:

— Только не говори, что случайно пролетал мимо!

— Ну что ты! Я примчался бы сюда, даже если бы пришлось добираться с другого конца галактики. Мы так давно не виделись, что я успел соскучиться, — Фарадан заулыбался в ответ.

— Взаимно. Но все же, что привело тебя? — Тайле очень хотелось поверить в его искренность, но она продолжала оставаться настороже — Фарадан любитель легких денег, а они сейчас — ценный и уникальный товар.

— Собственно, я сейчас всего лишь пилот, как и ты, — из-за его спины выступил еще один хардильер.

Тайла сразу узнала этого хорька.

— Если ты надеешься подработать извозом — забудь. Этот… тип не заплатит ни гроша!

— Тайла, — Фарадан с укоризной посмотрел на нее, — Министр Эль Мизар покорно просит аудиенции у императора Брунадара! Или мы не по адресу?

— Минуточку, спрошу у императора, можно ли записать вас на прием, — Тайла потянулась отключить связь, но передумала.

Тот факт, что она всю ночь слушала, как бились в ее стену бутылки, не предвещал ничего хорошего. Кроме того, несмотря на переполох, устроенный Албертом, Брунадар не появился на посту управления. Все это могло означать только одно: он был в стельку пьян. Заглянув к нему, она убедилась, что все намного хуже, чем она предполагала. Брунадар спал на столе в обнимку с недопитой бутылкой вина.