Сердце бога - Анна и Сергей Литвиновы

Варчиков внушительно глянул на Кудимова, а тот тоскливо подумал: «Не знаю, куда он клонит, но, похоже, меня собираются загнать в какую-то дыру: в Тюратам, на северный полигон или куда похуже».

– Наши глаза и уши, – продолжал командир, – должны собирать информацию не только открытыми способами. Поэтому руководством принято следующее решение: под прикрытием легенды, что они являются конструкторами, проектантами или инженерами, внедрить на предприятия ракетно-космического комплекса сотрудников органов. И кто, как не вы, Вилен Витальевич, имея профильное инженерное образование, подходите для этой миссии?

«Прикрытие – инженер на предприятии, это лучше. Значит, вряд ли отправят в Капъяр[14] или в Куру[15]. Возможно, в Днепропетровск. Или Куйбышев? Или Реутов?[16]»

– Вам предстоит, – проговорил Варчиков, – проработать с куратором легенду прикрытия и условия связи. А затем вы должны внедриться (мы вам поможем) и действовать среди широкого круга работников предприятия: изучать их настроения, контакты, высказывания. Вы войдете к ним в доверие и будете выявлять: вдруг кто-то начал жить не по средствам? Стал поддерживать связи с иностранцами или неблагонадежными элементами? Или скрыл от органов запятнанность своего происхождения? Впрочем, подробно вашу будущую деятельность вы обсудите с куратором. С ним отработаете легенду – в частности, где и в качестве кого вы работали в истекшие полгода. Время поджимает, поэтому начинайте подготовку первого января (для кудимовского начальника не существовало выходных и праздничных дней), а первого февраля вам следует выйти на работу на ваш новый объект. – Подполковник выдержал паузу; молчал, сохраняя лицо, и Кудимов. «О проездных документах ни слова, неужели оставят в Москве?» – с лихорадочной радостью думал он. – Вы направляетесь, – продолжил Варчиков, – в Подлипки, в ОКБ-1. – «О! Неужели!? Подлипки! Это почти Москва! Мы с Леркой остаемся дома!» Он еле мог сдержать радость. – Мне жаль, что наше с вами общение на этом замораживается, – фальшиво промолвил подполковник, – однако я думаю, что вы принесете Отчизне гораздо больше пользы, выполняя новое, особо важное задание. Вопросы есть?

Вопросов у Кудимова не было. Кроме одного, задавать который вслух, разумеется, категорически не рекомендовалось: «Значит, вы, товарищ подполковник, поспешили убрать с глаз долой сотрудника, на которого легла тень? Как говорится в анекдоте, непонятно, кто серебряные ложки стащил, но осадочек остался, да? Лучше такого офицера задвинуть куда-нибудь с глаз долой, пусть торчит в ракетном конструкторском бюро под прикрытием – ловит в черной комнате черного кота, которого, скорее всего, там нет. То есть охотится на шпионов, которые, может, никогда и не появятся».

В новогоднюю ночь Вилен хотел обсудить ситуацию с тестем. Теща в дачной гостиной накрыла прекрасный стол: крабовый салат, запеченный осетр, икра двух видов. Пили армянский коньяк. Однако празднование прошло в полумолчании: Ариадна Степановна до сих пор не простила ни дочку, ни (в особенности) зятя, говорила с ними сухо и односложно. Оттого и Федор Кузьмич чувствовал себя не в своей тарелке и с супругой общался принужденно. Он вздохнул с облегчением, когда та без четверти час ушла спать. Следом и Лерка в свою комнату удалилась. Кудимов со Старостиным остались тет-а-тет, и оба заметно повеселели. Старший по возрасту (и званию) даже отставил рюмочки – что с ними возиться! – и плеснул коньяк в фужеры. Согласно чокнулись, выпили: «С Новым годом!» Казалось, генерал, несмотря на происшедшее, не утратил прежних симпатий к Вилену. «Знаете, Федор Кузьмич, – взял быка за рога зять, – что меня отправляют работать под прикрытием?»

– Как не знать, – усмехнулся генерал-полковник в отставке. – И скажи спасибо, что я вовремя прослышал и вмешался, а то ехали бы вы с Леркой на северный полигон, в Плесецк. А там даже ссаки на лету замерзают.

– Спасибо, – от сердца промолвил Кудимов. – Давайте выпьем за вас и ваше здоровье.

– То-то же! – крякнул Старостин. Они чокнулись, выпили. – Но ты знаешь, Виля, я буду откровенен: размышлять я стал – а тот ли ты человек, на кого можно положиться? Годишься ли ты для нас? Для нашей семьи? А меня вдруг не станет – кто вас с Леркой тогда прикроет?

– Тот я человек. Подходящий. Можете не сомневаться, – набычась, исподлобья ответил Вилен.

– Хотелось бы верить. Да и пора бы тебе, паренек, самому выстраивать карьеру! А ты, вишь, наоборот, с самого начала в историю вляпался и вместо спокойного карьерного роста ссылку получил. Теперь сиди в этом королёвском КБ, ищи шпионов, которых там, верно, днем с огнем не сыщешь – откуда им взяться? Каждого сотрудника до третьего колена проверяют. В былые времена ты, может, смог бы еще присочинить, придумать какой заговор, найти агентов английской или фашистской разведки. Но теперь-то у нас, как Хрущ к власти пришел, началось торжество социалистической законности, – последние слова генерал произнес глумливым тоном, презрительно скривив губу. – Поэтому ясно, что для дальнейшего продвижения по службе твоя новая должность – полный тупик. Можешь под крышей инженера в ОКБ лет двадцать просидеть, до пенсии. Капитана тебе еще дадут, а вот майора – вряд ли. Выхода оттуда для тебя два – либо и впрямь отыскать агента ЦРУ, на что имеется один шанс на миллион, либо сваливать под любым соусом, вплоть до увольнения из органов по причине здоровья. И в другом месте, в иной профессии начинать по новой. Я тебе, Вилен, пока меня самого на пенсию не спровадили, конечно, постараюсь помочь. Но та история, что, по вашей с Леркой милости, в моей квартире случилась, думаешь, по мне не ударила? Еще как ударила! Думаешь, у меня нет зловредных руководителей? Или завистливых коллег? Еле отбился! Давай еще по одной… – тесть налил себе и зятю, снова в фужеры, по сто граммов коньяку. Чокнулись и залпом выпили, сморщились, закусили, и старший неожиданно в упор спросил: – Как она, хоть стоила того?

– Вы о ком? – лучезарно переспросил Вилен.

– Дурачка-то из себя не строй! Баба твоя левая, с которой ты Лерке изменял!

Кудимов выдержал паузу, а потом промолвил, отчетливо выговаривая каждую букву:

– Товарищ генерал-полковник в отставке! У нас с вашей дочерью Лерой семья. Я ее муж и потому ради нее готов сделать все, что угодно. Даже в тюрьму сесть, если понадобится. А все остальное, что в моей жизни происходит, ни ее, ни вас лично касаться не должно.

– Только почему-то касается! – грохнул кулаком о стол Старостин. – Почему-то мне приходится за тобой подтирать! Мальчишка!

Тут Вилен посмурнел лицом, а потом проговорил:

– Виноват, Федор Кузьмич. Больше ничего подобного не повторится. Обещаю вам.

Вернувшись под утро первого января в свой съемный домик в Болшево, Иноземцевы улеглись спать. Владик на радостях, что маменьки за шторкой нету, опять стал приставать к Гале – пришлось ему уступить. После молодой человек немедленно заснул, а спустя минут пять погрузилась в объятия Морфея и женщина – однако она была далеко не столь удовлетворена жизнью, как пьяненький и получивший свое муж.

Когда Иноземцева проснулась, ближе к двенадцати, супруга поблизости не оказалось – умотал на работу. Оставалось лишь позавидовать его увлеченности. Так страстно, как он – работе, Галя отдавалась лишь парашютам – делу, на котором, очевидно, ей теперь придется поставить крест. Но в одиночестве молодой женщине побыть не удалось – свекровь уже поднялась, истопила печку и хлопотала в закутке, обозначавшем кухню.

– Вы поспали? – светски поинтересовалась Галина.

– Немного. Старческий сон короток.

– Бог с вами! Сколько вам? Пятьдесят?

– Скоро пятьдесят три.

– Разве это возраст! Вон вы каким успехом пользуетесь! – подпустила шпильку Иноземцева-младшая.

– Флоринского имеешь в виду? Это не успех, это ностальгия.

– Значит, есть о чем вам двоим вспоминать? – не сходила с иронического конька Галина.

– Да, мы когда-то встречались, – скупо пояснила Антонина Дмитриевна. – Еще до войны.

– Вот как? Возраст у вас обоих был тогда для романов подходящий.

– Перестань ерничать, Галина, – отмахнулась свекровь. – Это наше с Юрием Василичем дело, и никого другого оно не касается.

«И впрямь, – подумала молодая женщина, – какая мне до них забота?»

– Владик приедет, чтобы вас на вокзал проводить? – сменила она тему. Свекровь, слава богу, убиралась сегодня в свой Энск, поезд уходил во второй половине дня.

– Нет, я и не просила меня провожать, а зачем? До станции я здесь одна дойду, а в Москве мне только Комсомольскую площадь перейти.