Илония - Яна Ильинская

Но что не сделал тюремщик, то сделала сырая камера, принц заболел. Испуганные тюремщики скорее перенесли его в сухую камеру, начали усиленно поить травами, но неделю Корн все-таки провел в полусознательном состоянии, и еще неделю был так слаб, что просто лежал или спал. Когда его здоровье поправилось, тюремщики пошли даже на то, чтобы передать его записки друзьям, а также принесли ему все то, что он просил у приятелей, свечи и книги. Остаток заключения он провел вполне комфортно, читая вволю и питаясь с королевской кухни.

Заключение неожиданно закончилось рано. За Корном пришел Мекис, и, ничего не объясняя, молча провел его к королю. На этот раз в кабинете короля была вся королевская семья, отец и мать невесты Ринола и несколько придворных. У всех был траурный вид. Королева даже прижимала к глазам платочек, постоянно поглядывая, однако, в зеркало, хорошо ли она смотрится, и не излишни ли покраснели у нее глаза.

Оглядев сына, король объявил:

– Сын мой, невеста нашего наследника умерла вчера от болезни, которая мучила ее последние несколько месяцев.

Под суровым взглядом отца Корн подошел к Ринолу и родителям девушки и выразил им свои соболезнования. Ринол выглядел искренне расстроенным. Несчастные родители девушки скорее испуганными возможной карой короля за то, что скрыли от него серьезную болезнь дочери. Но король, которого вполне устроило, что умерла девушка именно сейчас, не успев выйти замуж и, тем более, родить больного наследника, решил не усугублять положение, а просто кивком приказал Ринолу вывести тех прочь. Пока Ринол провожал явно обрадованных несостоявшихся родственников, Сарл подошел к Корну и язвительно прошептал:

– Как тебе повезло, братец, а? Сколько ты не досидел, месяц? Впрочем, ты, как погляжу, не особо бедствовал, совсем не похудел, так только, побледнел.

На выручку сыну неожиданно пришла королева.

– Сарл, прекратите! Мне стыдно уже перед придворными, которые только и делают, что обсуждают, когда, где и каким способом поссорятся в очередной раз мои сыновья и каким образом их накажет отец. Можно подумать, других тем для разговора нет.

В этом была вся королева Ладиния. Выбранная когда-то принцем Эмдаром за красоту, она не потеряла ее, подарив своему мужу и королевству трех сыновей - наследников, и по-прежнему оставалась для короля единственно желанной женщиной. Дорожа своей красотой, она не позволяла себе никаких расстройств, никогда не участвовала в королевских делах, любила свой мирок, состоящий из придворных фрейлин, музыкантов и поэтов. Любимое ее занятие было - одевать себя и окружающих. Выбор фасонов платья и ткани не только для себя, но и для мужа, сыновей, фрейлин и даже горничных - все ее время было занято только этим. И здесь ей беспрекословно подчинялись, и ни в коем случае не перечили. В противном случае устраивались такие скандалы и истерики, что даже король ходил растерянный и расстроенный.

Когда Ринол вернулся, все уже убрали с лиц траурный вид. А король сразу перешел к делу:

– На этот год Великий Бал проведем одновременно и для Ринола и для Сарла. - Заметив недовольный взгляд жены, которая любила балы, и явно не была обрадована объединением двух празднеств, он добавил специально для нее, - дорогая, на следующий год мы будем проводить Бал уже для Корна и боюсь, они нам надоедят раньше, чем следовало, поэтому не надо испытывать наше терпение. - Затем он продолжил, - Объезжать всех невест каждый год мы не намерены. Пусть Совет составит мне списки новых невест, и к ним мы съездим. К остальным пусть едут сами женихи по выбору. Сопровождение набирают сами. Корн, тебе десять дней на сборы. Потом с готовым маршрутом явишься на Королевский Совет. Все документы уже подготовлены, Совет только даст тебе инструкции. Все.

Корн постарался выскользнуть пораньше, чтобы не столкнуться с братьями и обрадовался, когда ему это удалось.

Первым делом он направился к Варгону и Салану. И они пошли отпраздновать его освобождение в трактир. Встретив Мекиса, Корн обрадовался и ему. Нашлись и другие старые знакомые, и вскоре небольшая пирушка превратилась в большое застолье. Осторожный Мекис, правда, не стал много пить, ему показалось, что принц Корн не столько пьет, сколько, все еще обиженный на отца, специально разыгрывает из себя пьяного, и явно нарывается на неприятности. Действительно, когда излишний шум привлек наряд стражников, Корн первым начал приставать к ним. Все могло бы кончиться печально для королевского сына, ибо несение караула в королевской армии было очень серьезным делом и сопротивление караулу при исполнении им обязанностей каралось весьма строго. Тогда Мекис незаметно нажал на шее Корна нужную точку и тот потерял сознание. Больше осложнений не было, трезвый Мекис быстро утихомирил остальных и стражники, которым тоже не хотелось осложнений с товарищами, удалились со спокойной душой.

Зато недовольным был на следующий день Корн. Ему хотелось сделать что-нибудь назло отцу, доказать себе или ему, что он его не боится, не боится его наказаний, что наказаниями его не сломить и не переделать. Высказав Мекису все, что он думает по поводу его подлого трюка, он неожиданно обнаружил, что его друзья в этот раз поддержали не его, а Мекиса. Втроем, а потом вдвоем, уже без обиженного Мекиса, они убедили друга успокоиться. А, напомнив про путешествие, направили, наконец, мысли Корна в другое русло. Вздохнув, Корн принялся за дело.

Вопрос с эскортом решился быстро. Варгон и Салан ехали обязательно, они же настояли на том, что бы взять Мекиса, который доказал свою преданность, проницательность и нужную трезвость, если надо. Ну и еще пару людей из тех, с кем они ездили в отряде Дарка. Все они были проверены, отношения с ними были отличными.

У каждого участника была своя лошадь, но Корн лично подобрал каждому еще по запасной. Варгон занялся снаряжением, Салан продовольствием. Надеясь покупать в дороге продукты и охотясь, они, тем не менее, взяли с собой запас вина, вяленого мяса, сыра и сухарей.

Королева, обрадовавшись новой затее, быстро организовала шитье дорожных и праздничных платьев. Сама придумала фасон, сама выбрала ткани, наблюдала за примеркой. Всем участникам похода пришлось безропотно подчиниться ей, а когда работа была завершена, не без удовольствия отметили, что все куртки, плащи и рубашки были сшиты на совесть и были весьма удобными и практичными, как для дороги, так и для приемов.

Ближе к отъезду принц Корн предстал перед Королевским Советом.

Напоследок Салан сказал принцу:

– Корн, мы с Варгоном надеялись, что для тебя эта поездка будет важной, но, судя по твоему стремлению специально поссориться с королем, больше ты так не думаешь. Но нам кажется, что ты был прав тогда, когда собирался в это путешествие. Оно докажет, что ты способен на что-то большее. И, - Салан вздохнул, - для нас этот поход тоже должен быть важным. Мы с Варгоном сможем повидать мир, другие страны и дворы. Мы можем приобрести нужные знакомства и связи. Прошу тебя, Корн, успокойся если не для себя, то хотя бы ради нас.