Аукцион - Яна Николаевна Москаленко

пытаясь согреться. Лес в его кабинете превратился в чащу, навалился и съел. Вараны ползали по стенам, а павлины без башки клевали зернышки. Не получалось. Как же может получиться, если нет башки?

Но с Тобольскими – вопиющий случай. Операция прошла успешно – и здесь, как обычно, Лилит почти сутки проходила с новой душой, а потом раз – и сожрало ее изнутри. Н.Ч. пояснил: чаще всего стремительное поглощение наступает сразу, но, бывает, задерживается, бывает, ведущая душа борется с отторжением донорской. Варламу казалось, что все это неубедительно. Семь случаев, теперь восемь. Какая может быть статистика? А Лилит почти сутки отходила, почти отыграла сольник, хотя нет, стремительное поглощение началось еще на первом произведении.

Варлам видел, как она умерла, – идеально подобранная душа, великолепная, дорогущая, просто пропала в теле скверной девчонки. Какое расточительство! Варламу стало больно, будто что-то внутри надломилось, хотя он все списал на спазмы желудка. Как же он так просчитался? У Варлама на практике случались аллергические реакции, но стремительное – никогда, и он был уверен, что с его талантом подобного не произойдет. Еще как!

Тобольские скандалили недолго, по бумагам Банк Душ оставался чист, они же сами всё подписали и о рисках знали тоже. Люди не боятся несчастий, пока они не случаются с ними. Им кажется, пока не коснулось, несчастий не существует: где угодно, но не рядом. А там раз-два – и конец.

Тик-тук-тук.

Папа защищал меня ото всех, кроме нее. Чем хуже ей становилось, тем реже она куда-то выходила. Мне было грустно, что ей плохо. Когда она превращалась в сумасшедшую, она много кричала, плакала и иногда не успевала добежать до туалета. Она была дома, и это было хорошо и страшно. Она могла лупануть, случайно, потому что ей было плохо. Все равно страшно. Здорово, что я уехал, когда она умерла. Папа без нее жить не хотел, и то, что он написывает мне, как малое дитя, тоже по-дурацки. Ему стоит застрелиться. Надо ему посоветовать. У бурундуков периодически отпадает хвост. Соседская девчонка держала бурундуков вместо крыс у себя в комнате. Поднимала этих ублюдков вверх за хвостик, а хвостик-то и отваливался. У нее один бурундук так голову разбил. А она любила забирать меня из школы, когда еще ориентировалась в пространстве. Покупала в пекарне засахаренные комочки «Зубоплюй» из теста, но «Жареного котика» себе не брала, она была по крысам. Она палкой отгоняла Адриана с его шайкой, даже когда он не гнался, он вообще-то никогда не гнался за школой. Но она брала палку и крутила вокруг себя, била воздух. Всех отгоняла. Она не разрешала меня обижать. Она сама могла, случайно. Не со зла. Когда била, потом всегда плакала. И я вместе с ней, потому что жалко ее было.

Тик-тук-тук.

Варлам еще несколько раз перепроверил. Крохотные кусочки бумаги прилипли к зубам и к нёбу, отдавали горечью. Ошибок быть не могло, но случилось же. В остальном Аукцион прошел блестяще. Кому есть дело до одного отторжения, когда здесь целый парад успешных пересадок. Только Варламу. Как-то же он облажался.

– Опять налажал, Варлам-Хер-Вам.

Адриан любил повторять это по поводу и без: когда у Варлама сваливались очки, когда ему рвали тетради, плевали в еду, когда, зацепившись за слово, торопливо рассказывал, что из всех морских млекопитающих кашалоты способны погружаться дальше всех – на глубину до двух километров. Неважно, лажа цеплялась к Варламу или он к ней, Адриан скалился и верещал на разные голоса:

– Варлам-Хер-Вам! Варлам-Хер-Вам!

Даже в тот день, когда Варлам случайно зашел в школьный туалет: три неровных дырки в полу на выступах, слоистая, как кочан капусты, стена, косые умывальники, курительная форточка. Надписи на главной, самой широкой стене туалета учительница Татьяна закрашивала темно-зеленой краской, но очень скоро стена вновь зарастала рисунками и матюками. Учительница Татьяна не злилась, закрашивала спокойно – дети же. Варлам заходил в туалет с опаской, постукивая, выжидая, но в тот день – дернуло, не подумал, залетел в туалет на всех скоростях, с ним играли в вышибалы, и Варлам торопился слинять от мяча, вот и залетел, и увидел.

– Варлам-Хер-Вам! – Адриан взвыл, спрыгнул с подоконника, но Влад грубо дернул его за шкиряк, впечатывая обратно в окно, и Адриан приложился затылком о стекло и выронил сигарету.

Варлам не рассказал из-за мерзотностей и потому, что Влад попросил. Законы в Кварталах были разные и по большей части зверские, но категория мерзотностей – жутко жестоко, Влад не заслуживал, Адриан заслуживал, правда, даже для него было слишком. Если посчитать, молчание перевешивало, и Варлам не рассказал, он чудила, но не стукач.

– Я тебя, мразь, как крысу выпотрошу!

Владу тогда пришлось крепко держать Адриана, хорошо, он был сильнее.

Варлам взял новый лист бумаги, и вараны с павлинами снова набежали, но он отодвинул их локтем.

варлам… вамрла… варал… ваал…

Тик-тук-тук.

Если вымарать имя, жизнь тоже вымарается, станет чистой, новой. Так работают души – по принципу замещения. Я вымарал маму, потому что она уже неживая. Я вымарал Адриана и Влада, чтобы они не могли коверкать мое имя, меня. Я вымарал всё и вставил варанам обратно глазки. Павлин так и будет – без башки, как голый.

Тик-тук-тук.

Уважаемый Н. Ч.,

сообщаю, что донор для Короля Кварталов подобран. По прибытии донора в Аукционный Дом я проведу все необходимые предварительные процедуры.

И все же послушайте! Вы решили подарить Адриану душу, и я смолчал. Не сразу, но смолчал. Вы распорядились провести операцию сразу после торгов, вместе с нашими почетными гостями, которые, между прочим, за такие почести нехило доплачивают. Но допускать Короля Кварталов на Аукцион в формате +1? Да и с кем, ради Прогресса! Вам лучше меня известно, что Даниил Краевский, он же Данте, – отщепенец и его присутствие может спровоцировать конфликт и бросить тень на нашу репутацию. Это вызовет недовольство Власти: и Совета, и Управленцев.

Я понимаю, Вы рассчитываете вывести отношения с Кварталами на новый уровень. Но отщепенец? У нас в А.Д. е?

Да и вообще, я убежден, что нельзя пускать квартальных псов в наш А. Д. Если Вы решили даровать им душу, давайте хотя бы не станем провоцировать общественность.

Иначе я откажусь работать! Решительно откажусь!

С уважением, Варлам Кисловский, глава Банка Душ

* 1 8 9 г.

ДЕНЬ АУКЦИОНА

Все было почти готово. У Варлама дрожали руки. Ассистенты видели нервические подрагивания его кисти,