Горец _ Чужие _ Чернокнижник (сборник) - Рассел Малкахи

— Тсс… — шепнул он. — Тихо.

Девочка перестала плакать. Горец нагнулся и присел рядом с ней. Она вытерла слезы маленькой ладошкой и посмотрела на него.

— Не бойся, — прошептал Горец. — Как тебя зовут? Она всхлипнула.

— Рэйчел.

— А что случилось?

Девочка снова заплакала.

— Всех убили, — сквозь слезы сказала она.

— Тсс… — снова приложил палец к губам Горец. — Не бойся. Я такой же, как ты. Я тоже один.

Он погладил её по голове и вытер лицо.

— Пойдем со мной.

Горец посадил девочку на руки и вместе с ней пошел к пролому в стене сарая.

В этот момент в сарай вошел немецкий офицер со «шмайсером» в руках. Он выпустил длинную очередь в спину Горца. Пули впились в его тело, но Горец не издал ни единого звука. Он упал, стараясь не причинить вреда спасенной им девочке. За долгие годы его жизни на Земле Горец научился терпеливо переносить боль. Он лежал, прикрыв собой ребенка.

Девочка стала выбираться из-под Горца. Она была уверена, что его убили. Внезапно он открыл глаза.

— Ты не убит? — изумленно прошептала девочка. — Ты жив?

Горец улыбнулся и одними губами произнес:

— Это маленькое чудо.

Немецкий офицер подошел к Горцу и пнул его ногой, чтобы убедиться, что он мертв. Горец схватил его за ногу и повалил на землю. Автомат отлетел в сторону. Немец испуганно отползал назад, бормоча какие-то ругательства. Горец схватил автомат и направил его на врага.

— Вставай! — сказал он по-немецки.

Немец медленно поднялся.

— Подними руки!

Офицер повиновался. Его эсэсовская фуражка упала на землю, но поднимать её не было необходимости.

— Иди!

Горец показал стволом автомата на пролом в стене сарая. Немец отчаянно замотал головой

— Нет!

— Иди! — крикнул Горец.

— Нет, — упрямился эсэсовец, — я же тебя убил.

Горец рассмеялся.

— Ну, как хочешь, приятель, — сказал он. — Ведь это ты у нас из расы господ!

Он сжал губы и выпустил в немца автоматную очередь. В отличие от Горца, его противник не был бессмертным. Он рухнул наземь, как подкошенный и спустя несколько секунд затих в судорогах.

Горец положил автомат на землю, снова взял девочку на руки и, подобрав «шмайсер», быстро зашагал к пролому в стене.

— Пошли, Рэйчел, — сказал он. — Здесь нам больше нечего делать…

Горец одел плащ, сунул под мышку завернутую в папиросную бумагу бутылку, которую он достал из своих запасов, и спустился вниз, на первый этаж. Рэйчел ждала его у двери.

— Подожди минутку, — тихо сказала она.

Горец, не замедлив шага, направился к выходу. Рэйчел положила ему на плечо руку.

— Выслушай меня, пожалуйста.

Она произнесла последнеё слово таким умоляющим тоном, что Горец остановился и повернулся к ней. Рэйчел смотрела на него с такой любовью, что он не выдержал её взгляда и опустил голову. Она поправила ему плащ, словно не зная, с чего начать.

— Ты не можешь скрыть от меня свои чувства, — вымолвила она, наконец. — Я слишком давно тебя знаю.

На глазах её выступили слезы.

— Какие чувства? — тихо сказал Горец.

Рэйчел теребила отворот его плаща.

— Одиночество, например.

Горец усмехнулся.

— Я вовсё не одинок, — не слишком уверенно сказал он. — Здесь у меня есть все, что надо.

Она покачала головой.

— Неправда. Далеко не все.

Горец вздохнул и отвернулся. Она задумчиво произнесла:

— Ты отказываешь всем, кто любит тебя.

Он снова улыбнулся, на этот раз — грустно.

— Любовь — удел поэтов.

Слезы едва не брызнули из глаз Рэйчел, но она удержалась. Горец нежно провел пальцами по её щеке.

— Ты такая романтичная, Рэйчел, — тихо сказал он. — Ты всегда была романтичной.

Он наклонился и поцеловал её в губы. Рэйчел потянулась к нему, но он решительно направился к выходу. Когда он закрыл за собой дверь, она сквозь стекло помахала ему рукой. Горец на мгновение остановился и посмотрел на Рэйчел. Спустя мгновение его фигура исчезла в вечерней темноте…

Бренда проверила патроны в барабане револьвера сорок пятого калибра и положила его в ящик туалетного столика. Конечно, она не собиралась стрелять в Нэша, но Маршалл настоял на том, что как мера предосторожности это необходимо. Он же посоветовал на всякий случай запастись магнитофоном. Это не помешает, говорил лейтенант, и никаких особых усилий не требуется. Нужно просто включить и положить в каком-нибудь укромном месте.

Бренда как раз возилась с миниатюрным кассетным магнитофоном, когда раздался звонок в дверь. Она нажала на кнопку записи и положила магнитофон в большую деревянную шкатулку для бижутерии, которая стояла на туалетном столике перед зеркалом.

— Одну минуту! — крикнула она, покончив с этими приготовлениями.

Бренда направилась к входной двери, задержавшись перед зеркалом в прихожей. Прическа и вечерний костюм были в порядке, но она забыла одеть серьги. Махнув рукой, она открыла дверь.

Перед ней на пороге стоял Расселл Нэш. Его светлый плащ был расстегнут. Под мышкой Нэш держал завернутую в папиросную бумагу бутылку и еще какой-то сверток.

— Добрый вечер! — слегка улыбаясь сказал он.

Она прислонилась к дверному косяку и пристально смотрела на гостя. Нэш молча улыбался.

— Ну, что, — наконец, сказал он, — мы будем ужинать здесь, в коридоре, или ты пригласишь меня войти.

Она растерянно улыбнулась.

— Конечно, — смущенно сказала Бренда, распахивая дверь. — Заходи.

Он ступил через порог и остановился в прихожей. Бренда закрыла дверь и показала на плащ Нэша.

— Давай, я помогу тебе раздеться.

Он покачал головой.

— Не нужно, спасибо.

Бренда переспросила:

— Что?

— Я пока побуду в плаще, — ответил он.

Она кивнула головой.

— Ну, хорошо.

Щелкнув дверным замком, она направилась в ванную.

— Куда ты? — спросил Нэш, стоя в прихожей.

Она смущенно улыбнулась и показала пальцем на ухо.

— Я забыла одеть серьги.

— Вон оно что, — протянул он.

Бренда повернулась и показала на дверь в комнату.

— Проходи. Там, в баре — напитки и стаканы.

Она скрылась в ванной, прикрыв за собой дверь. Горец медленно прошел по коридору. Увидев на стене картину в стеклянной рамке, он остановился и внимательно рассмотрел ее. На картине был изображен горделиво подбоченившийся шотландец в темно-синей клетчатой юбке и такого же цвета берете. На плече его был накинут светло-коричневый плед. Горец удивленно поднял бровь и приподнял уголки губ в ироничной улыбке.