Руссо и Революция - Уильям Джеймс Дюрант

Индии, Америке и на Рейне. Экс-ла-Шапельскому договору (1748) не удалось достичь территориального урегулирования, сравнимого по стабильности с Вестфальским договором, заключенным за столетие до этого. Старое равновесие сил было нарушено ростом прусской армии и британского флота; армия могла броситься на новые захваты, флоту требовалось лишь время, чтобы захватить колонии Франции, Голландии и Испании. Поднимающийся дух национализма подпитывался в Англии прибылями и перспективами торговли, в Пруссии — успешной войной, во Франции — культурным превосходством, неловко осознаваемым в условиях военного упадка. Конфликт между католицизмом и протестантизмом зашел в тупик; обе стороны ждали удобного случая, чтобы возобновить Тридцатилетнюю войну за обладание европейской душой.

Австрия взяла на себя инициативу в подготовке нового броска человеческих костей. Мария Терезия, тридцатидевятилетняя, но все еще справедливая глава Австрийской империи, обладала всей гордостью своего габсбургского происхождения, всем гневом поруганной женщины; как она могла жить с Силезией, отторгнутой от ее наследственного королевства, территориальную целостность которого гарантировали все крупные государства Европы? Даже унизивший ее Фридрих позже похвалит ее «мужество и способности», а также то, что «когда казалось, что события сговорились погубить ее, эта… младшая правительница уловила дух правления и стала душой своего совета».1 Потерпев поражение, уступив Силезию в качестве цены за мир, она сделала мир лишь перемирием и посвятила себя реформе администрации, восстановлению своих разбитых армий и приобретению сильных союзников. Она часто посещала лагеря, где обучались ее войска; для этого она ездила в Прагу в Богемии, в Ольмюц в Моравии; она вдохновляла солдат наградами и отличиями, а еще больше своим царственным и в то же время женственным присутствием. Ее генералам не нужно было клясться ей в верности, так как это было в их крови и рыцарстве; поэтому князь Лихтенштейнский потратил 200 000 экю (1 500 000 долларов?) из своего состояния, чтобы набрать и оснастить для нее полный артиллерийский корпус. Она основала под Веной военное училище для молодых дворян и привлекла к работе в нем лучших преподавателей геометрии, географии, фортификации, и истории. «При ней, — говорил Фридрих, — военное дело Австрии приобрело степень совершенства, никогда не известную ее предшественникам, и женщина осуществила замыслы, достойные великого человека».2

Дипломатия была другой стороной замысла. Она рассылала повсюду агентов, чтобы завоевать друзей для Австрии и возбудить враждебность к Фридриху. Она отмечала растущую мощь России, которая была организована Петром Великим и теперь находилась под командованием царицы Елизаветы Петровны; она позаботилась о том, чтобы язвительные замечания Фридриха об увлечениях русской императрицы достигли ее ушей. Мария Терезия с радостью возобновила бы союз с Англией, но эта антанта была испорчена сепаратным миром Англии с Пруссией (1745), который вынудил Австрию отдать Силезию. Теперь внешняя политика Англии была направлена на защиту ее торговли на Балтике от могущества России и ее владений в Ганновере от любой угрозы со стороны Пруссии или Франции. От России зависела древесина для ее флота, а от ее флота зависела победа в войне. Поэтому 30 сентября 1755 года Англия подписала договор, который обязывал Россию в обмен на английские субсидии содержать 55 000 солдат в Лифляндии; они, как надеялись англичане, удержат Фридриха от любых экспансионистских авантюр на западе.

Но как Англия должна вести себя с Францией? На протяжении сотен лет Франция была ее врагом. Раз за разом Франция разжигала или финансировала вражду Шотландии с Англией; неоднократно она готовилась или угрожала вторгнуться на Британские острова. Теперь она была единственным государством, бросавшим вызов Британии на море и в колониальном мире. Решительное поражение Франции означало бы завоевание ее колоний в Америке и Индии, уничтожение ее военно-морского флота или его бессилие; тогда Британская империя стала бы не только безопасной, но и верховной. Так Уильям Питт Старший доказывал парламенту день за днем, выступая с самыми убедительными речами, которые когда-либо доводилось слышать этому органу. Но можно ли победить Францию? Да, говорил Питт, путем присоединения Пруссии к Англии. Не будет ли опасно позволить Пруссии усилиться? Нет, ответил Питт; у Пруссии была большая армия, которая при таком плане помогла бы Англии защитить Ганновер, но у нее не было флота, и поэтому она не могла соперничать с Англией на море. Казалось бы, разумнее позволить протестантской Пруссии заменить католическую Францию или католическую Австрию в качестве доминирующей державы на континенте, если это позволит «Британии править волнами» и захватывать колонии. Любые победы Фридриха в Европе укрепят Англию за границей; отсюда и хвастовство Питта, что он завоюет Америку и Индию на полях сражений континента. Англия будет поставлять деньги, Фредерик будет вести сухопутные сражения, Англия завоюет полмира. Парламент согласился; Британия предложила Пруссии пакт о взаимной обороне.

Фридрих был вынужден принять этот план, так как развитие событий омрачало его победы. Он знал, что Франция заигрывает с Австрией; если Франция и Австрия — что еще хуже, если и Россия — объединятся против него, он вряд ли сможет противостоять им всем; в таком затруднительном положении ему могла помочь только Англия. Если бы он подписал предложенный Англией пакт, он мог бы призвать ее удержать Россию от нападения на него; а если бы Россия воздержалась, Австрию можно было бы отговорить от войны. 16 января 1756 года Фридрих подписал Вестминстерский договор, который обязывал Англию и Пруссию противостоять вводу иностранных войск в Германию. Этот единственный пункт, как они надеялись, защитит Пруссию от России, а Ганновер — от Франции.

Франция, Австрия и Россия считали этот договор предательством со стороны своих союзников. Не было официального расторжения союзов, которые связывали Англию с Австрией, а Францию с Пруссией во время Войны за австрийское наследство. Мария Терезия, как она сообщила британскому послу, была потрясена, узнав, что ее английские друзья подписали договор со «смертельным и постоянным врагом моей персоны и моей семьи».3 Людовик XV пожаловался, что Фредерик его обманул; Фредерик ответил, что договор носит чисто оборонительный характер и не должен наносить обиды ни одной державе, не помышляющей о нападении. Госпожа де Помпадур, которая выбирала французские министерства и занимала в них главенствующее положение, вспомнила, что Фридрих обвинил ее в хранении крупных сумм в английских банках и назвал ее «la demoiselle Poisson» (госпожа Рыба) и «Cotillon IV» (Петтикоат IV — четвертая любовница Людовика XV). Людовик помнил, что Фредерик высмеивал барские нравы французского короля. Дезертирство поразило Францию как раз тогда, когда ее армии и казна были истощены, а флот только начинал оправляться от пренебрежения, которому он подвергался