Мурзик - Дмитрий Исаков

Барсук обиженно начал краснеть.

- Товарищи! Товарищи! - внезапно вмешался Заяц. - Мы же договорились не оскорблять друг друга. Давайте все-таки соблюдать парламентскую этику. Мы ж не на привозе. На нас ведь смотрят миллионы.

Но его речь была прервана выбежавшим из леса Брехливым Псом, который высунув язык так тяжело дышал, как будто за ним гналась свора бешеных охотников.

Председатель Барсук наклонился к нему и шепотом спросил:

- Что случилось?

Пес, видимо не совсем отдавая себе отчет, что его видят и слышат миллионы, отрывисто пролаял:

- Кроты опять объявили забастовку. И их подзуживают Крысы-кооператоры.

Барсук неестественно спокойным голосом сказал:

- Ну мы с этим разберемся в рабочем порядке...

Но Пес, продолжая тяжело дышать, опять загавкал:

- Но это не все. Сюда идет Бык. Ему кто-то сказал, что мы, желая его подразнить, поразвесили здесь красные тряпки, - и кивнул на перестроечные лозунги, которые на самом деле все были выполнены на красном кумаче.

Только он это произнес, как из леса с шумом выскочил Бык, да не один, а в компании с Бобром и Мартышкой.

Бобер-трудяга тащил на плече здоровенный молот, а интеллигентная Мартышка несла самодельный плакат.

"А при Льве мясо было!"

Образовалась немая сцена, поверх которой появились титры:

"Продолжение следует?" и зазвучала милая песенка:

"Спи, моя радость, усни..."

Я сидел потрясенный, а Мурзик, выключив звук у телевизора, повернулась ко мне:

- Уже стало надоедать, кругом одна политика: "Сталин, Брежнев, колбаса!" Лучше б порнушку показали!

Я очнулся.

- Включи звук! Там, как раз, порнуха и идет.

Глупый и доверчивый Мурзик оглянулась к телевизору, но там шло продолжение прерванной нудной передачи.

- Все заседают, - сказал я.

- А бандиты среди белого дня к людям пристают.

Я многозначительно промолчал и нежно прижал ее к себе.

- Как это ты умудрился с ними так разделаться? - спросила она меня.

- От большой любви-с!..

- Милый!

- ...к потасовкам!

- Гнус!

И мы не теряя времени даром отдались любовным утехам...

На следующее утро я отвез Мурзика к Зайцеву, а сам поехал якобы по своим делам.

Часа в три я заехал за ней и повез обедать в Славянский базар, потом мы сходили в сауну, а вечер провели на концерте Ивана Реброва.

Или это был Борис Рубашкин. Я их немного путаю.

Ночевать мы опять поехали ко мне.

"Ну, что, Димик, дальше будем делать? Все бытовые проблемы решены, никаких препятствий для поступательного движения в области межмурзячьих отношений уже не существует, что же дальше?

Просто наслаждаться жизнью вкупе с Мурзиком и праздновать победу на поприще обид и поражений?

Но ведь это скоро опостылеет и тебе, и Мурзику.

Надо обязательно заняться каким-нибудь стоящим делом.

Я слишком много и сразу дал Мурзилке, и теперь будет очень сложно постоянно поддерживать в регулярном напряжении круговерть впечатлений. Для этого надо придумать что-нибудь такое глобальное и почти неподъемное, чтобы во времени это можно было реализовать не в один-два дня, чтобы в этом деле не смогло помочь простое чудо, а надо было приложить максимум усилий для его реализации.

Ну давай по порядку.

Поле деятельности, где можно получить конечный результат только при помощи долгих и методических действий, находится в области человеческих отношений. Чем больше народу в деле задействовано (замешано) - тем лучше. Следующее: надо чтобы это дело в скором времени не надоело, должно быть актуальным и приносить весомые результаты. И последнее: самое невероятное дело - это то, в которое никто не верит.

Вывод.

Мне надо заняться ПЕРЕСТРОЙКОЙ.

Задача: довести ее до победного конца.

Отвечает ли это тем требованиям, что были изложены выше?

Отвечает.

Перестройка не на день и не на два, и в ней замешана вся страна, так что никаким чудом не поможешь.

Актуальность перестройки не вызывает ни у кого никакого сомнения и ее плоды если появятся, то будут несравнимо значимые.

И последнее: перестройка, если будет выполнена, то будет самым невероятным делом нашего времени, так как у нас в нее сейчас почти никто уже не верит.

Ох, и посадят тебя дурака за эту крамолу!

Итак, решено: все силы на борьбу с перестройкой!

Вдарим автопробегом по бездорожью, разгильдяйству и бюрократизму!

Все в Автодор! (не хватало еще припомнить Паниковского с Козлевичем! А что? Нынешние времена очень даже похожи на все те безобразия, что творились с бедным и несчастным советским комбинатором, в лице товарища Берта-Мария-Бендер-Бея.)

Да, задачу ты себе поставил сизифову, Димик!

Наши "Авгиевы конюшни" под силу подпалить только Прометею!

Что мы имеем на сегодня?

Полную дезорганизацию экономики с тотальным недоверием в улучшение.

Суперфеодальную державу с полным отсутствием аграрной инфраструктуры и бутафорской промышленностью.

Полнейшую некомпетентность руководства высшего и среднего звена сюзеренов и вассалов.

Окончательную деградацию морали и жизненных устоев всех слоев населения.

Бог создал землю в семь дней, а мы над ней измывались семьдесят лет!

Так что - с Богом, куда кривая вывезет.

- Мурзик, хватит валяться! Давай вставай! - сердитым голосом сказал я, нежась в теплой постели. - Уже десять часов, а я еще не кормлен.

Мурзик закопошилась под одеялом и злобно зарычала.

Я стимулирующе похлопал его по наиболее выпуклой части одеяла.

Рычание усилилось и меня лягнули.

Меня спасло видимо то, что в этот драматический момент в дверях спальни вовремя появилась баба Света с нашим утренним порционом.

Злобный Мурзик перестала попусту рычать и радостно захрюкала.

Потом начала деловито чавкать и хлюпать.

- Мурзик, перестань хулиганить и веди себя прилично! - тактично сделал замечание (я имел на это полное право, так как сам всегда старался чавкать не очень громко). - Если мы кушаем не за столом, а в постели, это не значит, что можно пренебрегать нормами приличия.

- А мне хочется чавкать, и я буду чавкать, - прохлюпала Мурзик и разлила кофе по простыне и одеялу.

- Но почему?! - от возмущения я потеряв даже аппетит.

- Потому что я благодаря твоей сюжетной версии и в этой твоей паршивой интерпретации выгляжу, как совершенная идиотка! - пробубнила Мурзилка, упав в изнеможении на спину, что говорило за то, что она насытилась. - Не знающий меня человек наверняка воспримет мой образ в неприглядном виде, а мне это неприятно и вообще непонятно, зачем это тебе нужно?

- Так, по-моему, просто веселей, - ответил ей я и тоже вылил остатки кофе на одеяло, - У нас по известным причинам совершенно утрачено чувство юмора и даже полнейший абсурд воспринимается на полном серьезе с далеко идущими выводами.