Череп епископа - Александр Прозоров

С этими словами купец запустил пухлые пальцы к себе в поясной карман и выгреб оттуда пригоршню мелких сизых шариков.

— Право, не знаю, — барон шагнул к астролябии, прищурился на небо. — Мардук уже уходит с линии Ориона.

Француз торопливо метнулся жаровне, схватил клещами чашу, старательно выбил ее о край железного столика, кинул назад на тлеющие угли, снова приник к астролябии:

— Мардук уходит. Не успеем… Ох, не успеем.

— Получается, господин барон, — победно оглянулся на собравшихся купец, — что золото-то у вас получается только из своего, заранее приготовленного свинца. А из чужого никак…

— Да что же вы стоите! — раздраженно перебил его алхимик. — Мардук уходит! Кидайте скорее вашу дробь на жаровню, может еще успеем.

Дю Тозон принялся старательно работать мехами, заглядывая в чашу. Дробь не плавилась. Он кинулся к астрономическому инструменту, затаив дыхание, прицелился в сверкнувшие между разошедшимися облаками звезды, снова взялся за меха. Наконец свинцовые дробинки начали тонуть в поднимающейся снизу поверхности металлического расплава.

— Главное, это успеть нагреть тигель до нужной температуры, пока Мардук еще не ушел с линии, — сообщил он. — В холодном металле процесс трансмутации не пойдет. Сейчас, еще немного…

Он облизнул свои тонкие губы, прекратил работать мехами, прихватил из шкатулки щепоть драгоценного порошка, посыпал им расплав, вызвав россыпь мелких вспышек, потом взял деревянную палочку и принялся неторопливо мешать свинец. Затеявший эксперимент торговец дышал ему в самое ухо. Ближе подтянулись и все остальные. Сидеть на стульях не остался никто — все столпились у жаровни, стремясь заглянуть вперед через плечи друг друга.

Раздвинув зрителей, Анри дю Тозон шагнул к астролябии, наклонился к ней, и небрежным жестом своротил со своего места:

— Все, Мардук ушел с линии. Мы не успели.

— Нужно проверить, барон, — послышался голос Рогнета Горова. — Зачем расстраиваться раньше времени?

— Да, да, барон, — поддержали рижанина еще несколько голосов. — Проверьте.

Француз пожал плечами, ухватил тигель клещами, поднес его к глиняной плошке и начал осторожно сливать свинцовый шлак. Слой расплавленного металла становился все тоньше, тоньше, пока вдруг…

— Золото! — не удержавшись, радостно выкрикнул кто-то из гостей, когда под темным слоем свинца сверкнула драгоценная желтизна.

— Успели все-таки, — удивленно пожал плечами барон, перенес плошку к железному столику и. вылил алхимическое золото в углубление. Плеснул на получившийся слиток водой, подковырнул его и взвесил в руке: — Примерно унция получилась. Не больше.

— Очень хорошо, — торговец попытался было забрать золото, но дю Тозон зажал кулак. — Что вы делаете, барон?! Ведь свинец мой! Значит, и получившееся золото мое!

— Но философский камень мой, — напомнил ему алхимик. — И он отнюдь не дешев. Вы все видели, мсье, что трансмутация свинца в золото, это не колдовство и не английские выдумки. Щепотки моего порошка достаточно для изготовления двух-трех унций золота. Наперстка — для получения не менее пяти фунтов. Любой из вас может повторить этот опыт самостоятельно вот в эти дни и часы, — барон продемонстрировал исписанный лист бумаги. — Сейчас я отправляюсь через Московию и южные орды в Китай, за семенами дифинбаха каладиума. К сожалению, тамошние языческие правители не понимают значения современной науки и способны казнить не понравившегося им путешественника без всякого повода. Узнав, куда я направляюсь, меня покинули мои собственные преданные слуги. Но я намерен добраться до Китая, добыть несколько тюков этих семян и вернуться с ними обратно. Скажу больше: мне удалось узнать, в каких горах растет эта трава. Я разработал заговоры против обитающих там шестипалых львов и смогу изготовить противоядие от укусов во множестве рождающихся в китайских горах гигантских пестрых кобр. Семена можно будет собрать прямо там, на склонах, и их останется только тайно вывести через несколько дорожных заслонов. Надеюсь, среди вас найдутся желающие разделить со мной тяготы и опасности пути во имя прогресса и развития алхимии!

Ответом на авантюрное предложение стало задумчивое молчание всех присутствующих.

— Вы же видели, мсье, это не обман… — положил француз ладонь на шкатулку с драгоценным порошком. Торговцы промолчали. Барон вздохнул. — Хорошо, если вы не готовы отправиться вместе со мной, то, может быть, выделите деньги на покупку лошадей и проводников? Я могу, конечно, изготавливать золото по пути, но ведь слитками невозможно расплачиваться, это привлечет внимание и не позволит совершать мелкие расходы. Мне нужны мелкие монеты, серебро, золотая чешуя. Я не могу чеканить их сам!

— Это уже более понятное предложение, барон, — ответил за всех собравшихся грузный торговец, оторвавший, наконец, свой взгляд от крепко сжатого кулака ученого. — Простите нас, но мы не привыкли к дальним переходам по суше. Свои торговые пути мы одолеваем на кораблях.

— Жаль, — кивнул дю Тозон. — Я плыл сюда в надежде найти попутчиков… Но я готов обещать вам, что после своего возвращения на каждый данный мне в дорогу золотой я верну десять, монетами, или в слитках.

— Извините, господин барон, — вмешался в разговор хозяин дома, — но после вашего возвращения золото вполне может упасть в цене до стоимости свинца. Им начнут стрелять из мушкетов и покрывать крыши.

— Я все равно отправлюсь в Китай, — твердо заявил ученый дворянин. — Для меня интересы науки превыше всего. К тому же, Берегуччо Ваноччо также участвовал в первых опытах, имеет такой же запас философского камня. Эту тайну уже никогда не удастся скрыть.

— И как долго продлится ваше путешествие?

— Вы хотите сказать, — прикусил губу француз и машинальным движением погладил крышку шкатулки. — Вы предполагаете, что за эту пару лет успеете получить полноценную выгоду из этого открытия?

— К тому времени, когда вы вернетесь, барон, ваш философский камень превратится в корабли, леса, замки и мануфактуры. Для вас, как и для нас, стоимость золота перестанет иметь значение.

— Но как я могу быть уверен, что обнаружу себя владельцем как минимум половины всего этого, мсье Курст? Боюсь, мне просто не унести залога такого размера, который потребуется в таком случае спросить.

— Мы оплатим ваше путешествие и дадим письменное обязательство, — понимающе переглянулся с Болевым грузный купец, но Анри дю Тозон отрицательно покачал головой: сумма сделки получалась слишком большой, чтобы рассчитывать на действенность простого клочка бумаги.