Полет в навсегда - Пол Андерсон

— Ты, должно быть, из далекого прошлого, из более ранних циклов.

— Мне велели идти вперед. Давно, почти сто миллионов лет назад. Они приказали мне добраться до самого конца времени.

Психофон зазвенел от металлического смеха.

— Если Они тебе приказали — тогда отправляйся!

Существо зашагало дальше сквозь метель.

Саундерс отправился вперед. На Земле для него больше не было места, и другого выбора у него не было — только вперед.

Через миллиард лет он увидел город, стоящий на равнине, поросшей голубой, словно стеклянной травой, которая хрустально позванивала, когда ее шевелил ветер. Но город был построен не людьми, и его предупредили, чтобы он убирался подальше. Он не смог ослушаться.

Потом пришло море, а еще позднее он попал в капкан, оказавшись внутри горы, и был вынужден забираться вперед, пока гора не осыпалась щебнем.

Солнце становилось все более белым и горячим — в его недрах набирал интенсивность водородно-гелиевый цикл. Земля тала вращаться ближе к светилу, потому что за миллиарды лет трение о пылевые и газовые облака притормозили ее на орбите.

Какое же множество разумных рас родилось на Земле, прожило свой век и умерло с тех пор, как человек впервые вышел из джунглей? Но зато мы, устало подумал он, были первыми.

Через сто миллиардов лет в будущем солнце израсходовало последние запасы ядерного топлива. Саундерс увидел голые безжизненные горы, зловещие, как лунный ландшафт — но сама Луна уже давным-давно упала на породивший ее мир и взорвалась метеоритным дождем. Земля снова приобрела свой первоначальный облик, каждые ее сутки были теперь длиной в прежний год. Над горизонтом Саундерс увидел кусок тускло светящегося огромного кроваво-красного солнечного диска.

Прощай, Сол, подумал он. Прощай, и спасибо тебе за многие миллионы лет тепла и света. Спи спокойно, старый друг.

Через несколько миллиардов лет не осталось ничего, кроме элементарного мрака. Энтропия достигла максимума, источники энергии были израсходованы, вселенная умерла.

«Вселенная умерла!»

Из его уст вырвался вопль кладбищенского ужаса, и он снова бросил машину вперед. Если бы не приказ богов, он наверняка оставил бы машину висеть в пустоте, распахнул бы дверь, чтобы впустить внутрь вакуум и мороз абсолютного нуля и умереть. Но он должен идти вперед. Он достиг конца всего сущего, но надо идти вперед. «Перешагнуть конец времени…»

Миллиард лет улетал вслед очередному миллиарду. Саундерс лежал в машине, погрузившись в апатичную кому. Однажды он встал, чтобы поесть, и ощутил весь сардонический юмор ситуации — последнее живое существо, последний сгусток свободной энергии во всем превратившемся в золу космосе, готовит себе бутерброд.

Через много миллиардов лет Саундерс снова остановил машину. Он выглянул в темноту и с неожиданным потрясением разглядел отдаленное слабое свечение, едва различимый намек на свет.

Дрожа от возбуждения, он перенесся в будущее еще на миллиард лет. Свет стал сильнее, и огромное, медленно расползающееся сияние стало заполнять небеса.

Вселенная стала возрождаться.

А в этом есть смысл, подумал Саундерс, пытаясь взять себя в руки. Пространство расширилось до определенного предела, теперь оно сжимается обратно и начинает цикл заново — цикл, который повторялся уже никому не известное количество раз в прошлом. Вселенная смертна, но она подобна фениксу, который никогда не умирает окончательно.

Но сам-то он смертен, и прежнее желание смерти внезапно покинуло его. Теперь ему хотелось увидеть, каким же будет мир в новом цикле. Но ведь в соответствии с теориями космологии двадцатого века вселенная должна сжаться буквально в точку, в сгусток чистой энергии, из которой потом родятся первичные атому. И если он не хочет испариться в этой бушующей топке, надо поскорее прыгнуть вперед. И как можно дальше!

Он улыбнулся, приняв отчаянное решение, и передвинул ручку вперед.

Но тревога вернулась. А как он узнает, что под ним снова образовалась планета? Он может вынырнуть в открытом космосе или в пылающем сердце звезды… Что ж, придется рискнуть.

Должно быть, боги предвидели это и позволили отправиться в будущее.

Он вынырнул на мгновение… и тут же снова нырнул в поток времени. Планета была еще расплавленной!

Несколько геологических эпох спустя он увидел сквозь иллюминатор серые дождевые потоки, льющиеся с бессмысленной мощью с невидимого неба, покрывая голые скалы бурлящими водоворотами пенящейся влаги. Он не стал выходить — атмосфера наверняка была непригодной для дыхания, ведь растения еще не насытили ее кислородом. Вперед и вперед! Иногда он оказывался под водой, иногда на суше. Он видел, как странные джунгли, похожие на заросли огромных мхов и папоротников, то вырастают, то гибнут от холода ледниковых эпох, и снова возрождаются, но уже в новом обличье.

Какая-то мысль не давала ему покоя, оставаясь на задворках сознания, пока он двигался вперед. Несколько миллионов лет он не мог ее поймать, но потом понял, что его волновало. «Луна!

Боже мой, на небе снова Луна!»

Его руки затряслись с такой силой, что он никак не мог выключить машину. Наконец он сделал над собой усилие, собрался и перебросил выключатель. Он тут же выскочил наружу и увидел в небе полную луну.

Луна. Старое знакомое лицо. Луна!

Это зрелище потрясло его до глубины души. Едва сознавая свои действия, он продолжил путь. И вот уже мир стал принимать знакомый облик, появились низкие, поросшие лесом холмы и поблескивающая в отдалении река…

Он все никак не мог поверить своим глазам, пока не увидел поселок. Тот самый поселок — Гудзон, в штате Нью-Йорк.

Он посидел несколько секунд, пока его мозг физика усваивал важнейший факт. Говоря терминами теории Ньютона, каждая частица, вновь возникшая во время Начала, имела точно такие же координаты и скорость, как каждая соответствующая частица в предыдущих циклах. Говоря более приемлемым языком Эйнштейна, континуум оказался сферическим во всех четырех измерениях. В любом случае, путешествуя достаточно долго, или сквозь пространство, или сквозь время, вы вернетесь в исходную точку.

«Выходит, я могу вернуться домой!»

Он побежал вниз по залитому солнцем холму, позабыв о своей чужеземной одежде, и бежал до тех пор, пока дыхание не начало с хрипом вырываться из натруженных легких, а сердце едва не разорвалось в груди. Тяжело дыша, он вошел в поселок, зашел в банк и посмотрел на отрывной календарь и настенные часы.

17 июня 1936 года, половина второго пополудни. Узнав это, он сможет с точностью до минут рассчитать время своего появления в 1973 году.