Чёрная смерть. Спецназовец из будущего - Александр Конторович

Подойдя чуть ближе к месту предполагаемой лежки стрелка, я окликнул: «Эй, ты там живой?!»

Ответа не последовало. Наклонившись, я раздвинул руками посеченные пулями ветки.

Откинувшись назад и опершись спиной на поваленное бревно, полусидел-полулежал человек в маскхалате. На коленях у него лежала СВТ с оптическим прицелом. Маскхалат на груди был весь изодран пулями. Сквозь наспех намотанные бинты выступала кровь. Она же пузырилась и на губах. Да, это уж точно не партизан, они в таком обличье в это время не ходили. Стоило мне приблизиться, он приоткрыл глаза.

— Жив?! — я опустился на колени возле него.

— С трудом…

— Откуда вы тут? Это за вами немцы шли?

— За нами. А ты кто?

— Свои. Подполковник Леонов.

— Александр Павлович?

— Опаньки… А ты-то меня откуда знаешь?

— Знаю. Мы за вами шли. Вас примерно так и описывали. Только не сказали, что вы подполковник, сказали — старшина.

— Ни хрена себе пельмень… Откуда это вдруг?

— Долго говорить. А у меня время в обрез.

— Не торопись и не гони. Сейчас я тебя перевяжу, так что…

— Поздно. Большого толку с этого не будет. Кровь я остановил, а остальное… Тут госпиталь нужен, да где его взять? Меня пулеметчик ихний на перебежке подловил. Так и переполосовал от бока до бока. Опытный, чертяка, я только приподнялся, а он уж в мою сторону и повернулся. Не успел я…

— Отбегался этот стрелок. Вон, у подножия холма валяется.

— Это вы его?

— А кто ж еще?

— Спасибо…

— Не за что. Он и в мою сторону, чай, не с пирогами направлялся.

— Все равно. Хоть не так обидно помирать будет.

— Ну, это ты не торопись.

— Я знаю, что говорю. Запоминайте, Александр Павлович. Вас ищут. Наша разведгруппа направлена именно за вами.

— Кем?

— Не знаю. Приказ пришел, мы и вылетели. Карта у вас есть? А то свою я сжег, когда меня зацепило. Оттого и не стрелял сразу, как вы начали.

— Есть. Вот смотри.

— Здесь, — палец его ткнул в точку на карте. — И вот тут. В пятницу и в воскресенье тут будут наши ребята ждать. Выходите к ним, вас переправят за линию фронта.

— Кому я там нужен, не знаешь?

— Не знаю. Идите туда. Обидно будет, если не дойдете, выходит, мы зазря тут легли.

— Вы?

— Там на другой стороне перешейка напарник мой должен быть. Его немцы сразу огнем задавили.

— Я схожу, посмотрю.

— Хорошо. Там портфель лежать должен, не трогайте его.

— Почему?

— Так надо.

— Хорошо. Не буду, раз надо.

— Уходить вам пора. Немцы скоро хватятся своих солдат, придут сюда.

— Как тебя звать-то?

— Снайпер я. Ребятам скажете, они знают. Винтовку возьмите, она бьет хорошо, не хочу ее немцам оставлять. Наган у меня в вещмешке лежит, с глушителем. Тоже заберите, пригодится вам. Там и еще кое-что полезное отыщите.

— А ты?

Вместо ответа он слегка повернул левую руку. Под ней лежала граната с привязанной к ней тротиловой шашкой.

— Чеку я вынул. Или сам фрицев дождусь, или уже они…

— Вот оно как… Выпить хочешь? У меня есть чуток.

— Давайте.

Я положил на землю пулемет, скинул ранец и вытащил из него флягу с водкой, реквизированную мною у немцев на наблюдательном пункте.

— Держи.

Снайпер глотнул несколько раз и протянул флягу назад.

— Спасибо. Хватит, а то опьянею, шевельнусь раньше времени…

— Хорошо. Ну, бывай, земеля. Пойду я, друга твоего гляну.

— Прощайте, Александр Павлович. Удачи вам.

— И тебе тоже.

Подобрав винтовку, я убрал наган, патроны и прочий хабар в ранец. Снайперку повесил за спину, поднял пулемет и зашагал к перешейку. По пути быстро осмотрел побитых немцев и разжился некоторым количеством продовольствия и гранатами. Пулеметных патронов у меня уже хватало — два кругляша и две снаряженные ленты, так что потрошить мешок второго номера, который валялся около перешейка, я не стал. Запасной ствол ни к чему, мне же не позиционную войну вести?

Глава 10

Уже подходя к перешейку, я услышал какой-то треск. Это еще кто там такой ворочается? Звук шел не со стороны перешейка, а оттуда, откуда стрелял из кустов мой недавний помощник. Значит, жив еще? Или там еще кто-то есть?

Стволом пулемета я раздвинул кустарник. Точно, есть. И вполне себе живой. На земле сидел здоровенный парень в нашей форме и оторванным рукавом гимнастерки перетягивал себе правую руку. Получалось это у него не очень удачно, и он морщился, видимо от боли.

— Наше вам! Так ты живой? А снайпер сказал, что ты там, — я кивнул головой в сторону перешейка. — Лежать должен. Он был уверен, что и тебя тоже… того…

Парень замер. Поднял голову и посмотрел на меня. Обвел глазами по сторонам, внимательно разглядывая лес.

— Нет. — Голос его был каким-то хриплым и надтреснутым. — Я здесь. И я живой, только ранен.

— Представляться мне надо? Или и ты тоже знаешь, кто я такой и что со мной надо делать?

— Знаю. Доставить вас к руководству. Живым.

— Ага. Ну, значит, нужда в дальнейшем расшаркивании отменяется. Только как ты это делать собираешься? Идти можешь?

— Не могу идти. Если только очень тихо. Не могу стрелять. Нужен отдых, тогда мне будет легче.

— Отдых ему нужен! Врач тебе нужен!

— Врача тут нет.

— Ты знаешь, я как-то это тоже усек. Ну, раз нет врача, то, может, и я сгожусь? Давай, показывай, что там у тебя?

Попятнало парня основательно. Осколками гранаты ему изодрало всю левую ногу. Правая рука была прострелена навылет, хорошо, что хоть кость осталась цела. Пришлось сбегать к убитым немцам и пополнить запас бинтов — моих, взятых в том же источнике снабжения чуть раньше, не хватило. Закончив перевязку, я отступил в сторону и критически осмотрел результаты своей работы. Египетскую мумию он уже напоминал. Во всяком случае — по количеству намотанных на конечности бинтов.

— Да… Не Версаль, но лучше не могу, уж извини!

— Достаточно, — прохрипел он. — Так уже лучше, главное — остановить кровь.

— Ты чего так говоришь? Что у тебя с голосом?

— Пуля попала в винтовку, и она ударила меня по шее.

Он кивком головы показал на лежащую в траве трехлинейку. Ложе у нее было расщеплено пулями, ствольная коробка покорежена.

— Охреносоветь! Тебе, парень, повезло! Могло и башку напрочь снести! Кстати, зовут-то тебя как? Или тоже, как его, — кивнул я головой в сторону лежки снайпера, — по должности называть?

— Артур. Меня зовут Артур.

— Надеюсь, не король?

— Что?

— Не обращай внимания, это я так, к слову пришлось. Был у англичан такой известный персонаж. Про него и книги писали, и кино снимали сколько раз.

— Нет, — мотнул головой Артур, — не слышал про такого. И кино такое не видел.

— Ну это и неудивительно. Большинство этих фильмов и не сняли даже. Ладно, не обращай внимания. Это все лирика. Нам сейчас ноги уносить надо. Куда идти, соображаешь?

— Прежде всего отсюда уйти необходимо. Командир поисковой группы после того, как она не вышла на связь, обязательно пришлет сюда людей. Их будет много, и они не будут ни с кем разговаривать, сразу начнут стрелять. Особенно после того, как увидят своих погибших товарищей.

— Понятно. Отсюда-то мы уйдем, вопрос — куда? Я тебя про направление движения спрашиваю, а не про последовательность действий.

— Я не могу далеко уйти. Поэтому обсуждать дальнейшее направление движения сейчас бесполезно. Надо отойти и где-то спрятаться. Пусть уйдут солдаты. За это время я смогу отдохнуть и восстановить силы. Тогда и будем думать, куда идти.

— Хорошо, принимается. А идти-то ты сможешь? Да и одеть тебя надо. В одних брюках по лесу долго не набегаешь. Где твой хабар?

— Что?

— Вещи где?

— Вон там, — Артур махнул здоровой рукой, — лежит вещмешок. Где-то рядом плащ-палатка. Еще что-то где-то валяется, сейчас даже не скажу где. Если вам не трудно, снимите с кого-нибудь из убитых куртку. Мне будет достаточно. Я могу идти, только очень недолго. У меня в мешке есть лекарство. Это поможет терпеть боль.

— Хорошо, найду твой мешок. Куртку тоже подберем. Фрицы все здоровенные, что-нибудь на тебя точно подойдет. Давай полежи тут немножко, а я в темпе пробегусь.

Я спустился с холма. По пути содрал с одного из немцев более-менее целую куртку. Пару пулевых пробоин и кровавое пятно на спине можно было не считать. Пробежавшись в указанном направлении, я отыскал брошенный Артуром вещмешок и плащ-палатку. Обычный солдатский сидор. Достаточно увесистый. На ощупь в нем обнаружились консервы, патронные пачки и еще какая-то неопознанная мною мелочовка. Нагрузившись всем этим добром, я поднялся назад. Найденыш мой переместился к краю холма, откуда мог видеть все мои действия. Времени он даром не терял. И здоровенным ножиком уже строгал себе крепкий костыль.