Приют грез - Джулия Джеймс

Они занимались сексом всю ночь, во всех мыслимых и немыслимых позах. Даже в те редкие моменты, когда Алексей восстанавливал силы, чтобы снова броситься в бой, он не давал ей покоя, снова и снова возбуждая ее и доставляя неземную радость. Ее тело отвечало ему, испытывая одну волну наслаждения за другой, и Ив ничего не могла с этим поделать.

А когда Алексей, наконец, насытился ею, он отстранился и, убрав волосы с ее щеки, прошептал:

– Это было потрясающе, Ив. Просто великолепно. Настолько, что я, пожалуй, сдержу свое слово. Я продам тебе то, что ты хочешь, но… – он провел рукой по ее спине, – за двойную сумму. – Алексей встал с постели и оделся. – Дай мне знать завтра, согласна ли ты заплатить двойную цену. Ты можешь найти меня в офисе. Да, и еще, Ив, – Алексей покрутил ее локон между пальцев, – не думай, что тебе удастся уговорить меня тем же способом, что и сегодня. Мне хватило. Или, – его губы скривились в усмешке, – ты можешь мне предложить еще что-нибудь? – Уже у двери, Алексей снова повернулся: – Интересно, Ив, хватит ли тебе наличных, чтобы выкупить дом? Или ты надеешься достать где-то денег до завтра? Думаешь, ты стоишь таких вложений? Может, ты даже считаешь… – он помолчал немного, – что вообще хоть чего-нибудь стоишь?

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Алексей сидел в салоне первого класса самолета, направляющегося в Нью-Йорк. Он открыл свой лэптоп. Впереди куча дел.

Мужчина не сделал ни одного. С отсутствующим видом он уставился на экран в ожидании пароля. Мозг просто отказывался работать этим утром.

Казалось, Алексей был заключен в огромный пузырь, который все рос и рос вокруг него с тех пор, как он брел, почти не разбирая дороги, по пустынным улицам Лондона, ища спасения в своем опустевшем офисе, где он мог бы провести ночь в одиночестве.

Но с тех пор с ним был спутник, от которого Алексей не мог избавиться. Он был здесь. Рядом.

Внутри. Именно он разрывал его плоть невидимыми зубами.

Звали этого спутника отвращение. Отвращение к себе. Абсолютное, полное отвращение.

Как он мог позволить себе сделать то, что сделал?

Не надо было вообще прикасаться к Ив. Даже подходить к ней. Я был так беззащитен перед ее красотой, что злость на себя и стыд заставили меня пойти на это. Я хотел, чтобы она подумала, будто снова одержала верх надо мной, а потом… потом я сам изменил условия, чтобы Ив узнала всю горечь. Я не из тех мужчин, которыми можно манипулировать.

Но все же Ив заставила Алексея опуститься до ее уровня. И даже то, что он в конце так унизил ее, показав, каково это – быть жертвой нечестной игры, ничуть не смягчало его отвращения к себе.

Алексей был уверен, что запомнит эту ночь на всю жизнь.

Никто. Никто и ничто не сможет стереть ее из его памяти.

О боже, зачем я это сделал? Почему не выбросил ее как мусор на помойку, где ей самое место? Ив ничего не стоит. Совсем ничего. Я должен был уйти, оставив ее ни с чем.

Алексей медленно открыл глаза. Что ж, теперь с Ив Хоквуд тоже покончено. Теперь она для него была объектом отвращения, и никем больше. И он использует воспоминания об их ночи, чтобы убить надежду, зародившуюся однажды в его сердце. Никогда больше Алексей не вспомнит об Ив Хоквуд, как о прекрасной нимфе, сбежавшей от него, оставляя за собой лишь тонкий аромат духов. Он запомнит ее дешевкой, которая из корыстных побуждений легла с ним в постель. Только так.

Алексей подставил лицо солнцу, словно желая, чтобы оно сожгло что-то внутри. И это было не только отвращение к себе, но и нечто худшее.

Я мог бы влюбиться в Ив… Я мог бы любить ее…

Но сейчас я потерял ее навсегда.

Ив сидела в поезде, уносящем ее прочь из Лондона, и смотрела на проплывающие мимо пейзажи. Леса и поля были прекрасны в это время года.

Но Ив не замечала ничего вокруг.

Она не знала даже, какая сила заставила ее встать и двигаться. Купить билет на поезд, сесть в купе, положить свои вещи на место и расположиться у окна.

Поезд вез ее домой, в Бомонд. Там ей придется рассказать матери о том, что ей не удалось вернуть их единственное пристанище. А потом предстоит еще более тяжелый разговор с персоналом клиники и ее обитателями…

– «АК Интернэшнл» могут позволить нам снимать Бомонд, – осторожно начала Ив, приехав домой. – Но они могут так же просто вышвырнуть нас отсюда. Лучше, если мы будем готовиться к последнему. Я свяжусь с агентами по недвижимости и узнаю, нет ли подходящего здания для нас.

Ив пришлось проигнорировать раздавшиеся повсюду вздохи.

А затем она обзвонила все агентства в поисках нового дома для клиники. Она знала, что Алексей Константин выкинет их. Без сомнений и сожалений.

Этот человек совсем как ее отец. Точно такой же, как Джилс Хоквуд.

– Понимаю. Спасибо, что сообщили. Удачного дня.

Ив повесила трубку. А потом повернулась в сторону миссис Дин, главной медсестры клиники.

– Это случилось. Бомонд будет выставлен на продажу завтра. В агентстве сказали, что в скором времени ждут первых покупателей.

– Что ж, вы предупреждали, что так может произойти. Хотя я все же до последнего надеялась, что все останется по-прежнему, – женщина вздохнула.

– По крайней мере, у нас было три месяца, чтобы найти альтернативный вариант.

– Но нам потребуется гораздо больше усилий, чтобы сделать его подходящим для наших маленьких пациентов, – возразила медсестра. – Да и расположение Бомонда намного лучше. Тут тихо и много места.

– Тот вариант лучший из всех, что мне предлагали.

– А ваша мама…

– Знаю, – прервала Ив. Ей не хотелось даже думать о том, как больно будет матери расставаться с домом, в котором она росла. – Но она переживет. Должна. Мы все должны. У нас нет выбора.

Так же, как у Ив не было выбора, кроме как жить с тем, что произошло. Ничто уже не изменит этого. Ничто не сможет стереть воспоминаний, которые преследуют ее ночь за ночью.

Как только Ив засыпает.

Она снова и снова переживает каждый миг, проведенный в постели Алексея Константина. Человека, который разрушил всю ее жизнь.

Днем Ив еще могла забыться в работе. Ей нужно было спасать клинику.

А ночью… Ночью Алексей снова и снова приходил к ней, заставляя переживать сладость близости с ним и последующее унижение.

Ив просыпалась в холодном поту. Ее сердце бешено колотилось, еще раз напоминая о крушении всех ее надежд.

Мужчина, который подарил ей кусочек рая, затем своими руками разрушил все, ради чего она жила. И теперь она презирала его всем своим существом, каждой клеточкой своего тела.

Каждый миг своей жизни.

Алексей оторвался от чтения газеты. Все равно он не понял ни слова. В последние дни ему с трудом удавалось сосредоточиться на делах. Словно серая пелена стояла перед глазами. Алексей закрыл глаза. Веки как будто налились свинцом. Все это время он почти не спал.