Вероятность выживания - Вячеслав Ануфриев

этого, — Килика вытащила из под одежды тонкую цепочку с надетым на неё крестом с загнутыми в одну сторону концами, — этот амулет подарил мне мой муж и твой отец. Я совсем забыла о его существовании, а сегодня утром нашла его в шкафу и надела. И знаешь, даже какая-то ясность мыслей появилась, и к дурману не тянет совершенно. Этот амулет защищает, лечит и омолаживает до тех пор, пока в нём есть магическая энергия. Зарядить его мог лишь стихийник со всеми стихийными атрибутами, такой как твой отец, а теперь и ты. Асами был удивительным талантом, не только один из лучших стихийников, но и потрясающий артефактор, этот амулет уникален, никто не смог создать ничего похожего.

— Расскажи мне ещё про отца. Я хочу понять, как так вышло, что он захотел убить меня. — Я бы спросил про магию, но сомневаюсь, что Килика сможет много об этом рассказать, а этот вопрос меня тоже интересовал. Как и тот, откуда у стихийника книги про все виды магии, и зачем их прятали в тайнике.

— Асами Болдор, — мать улыбнулась такой доброй и грустной улыбкой, что я понял — она очень сильно любила мужа и до сих пор любит, несмотря на то, что его нет с нами уже три года. — Он всегда строил грандиозные планы. Его отец был богат и хотел, чтобы Асами получил лучшее образование. Поэтому в Цитадели он не учился, магии его обучал личный наставник, опытный стихийник. Учился он при дворе, вместе с детьми элиты аристократов, которые действительно подавали надежды, а не просто развлекались на родительские деньги. Мы все, и я, и Асами, и Люций, нынешний король Менопритии, и многие другие, десятка три в общей сложности, учились вместе. Удивительно, да? — рассмеялась Килика, увидев моё недоверчивое лицо, — твоя мама не всегда была такой, как сейчас, я была поумнее, чем эта дура Кирата, отказавшая Люцию и выскочившая за его закадычного приятеля Филота, первого красавца среди обучающихся с нами парней, а ныне князя Азора. И уж тем более поумнее, чем эта дура Молия, которая вместо учёбы дурила головы и Филоту, и Люцию, и Асами пыталась соблазнить, в итоге окрутила самого знатного, то есть Люция, ныне она королева Менопритии. Хотя тебе, наверно, не очень интересны эти женские сплетни, — сказала она, покосившись на меня. Моё лицо опять меня выдало. Килика продолжила.

— Мне с самого начала нравился только Асами, и даже не потому, что он был среди всех единственным магом, атрибуты там были у многих. У Люция, например, были задатки природника и проклятника, но такие слабые, что смысла развивать их не было. Просто Асами всегда хотел добиться чего-то великого, улучшить жизнь королевства, жить в мире с гуррами, исследовать соседний континент, но сильнее всего он хотел узнать что-нибудь новое в сфере магии. Они с Люцием всегда спорили, хоть и дружили, заключали разные глупые пари, доказывали какую-нибудь ерунду друг другу. Эх, хорошее было время, мы были молоды и полны стремлений. — Мать изо всех сил старалась не плакать, но глаза всё же повлажнели. Сегодня, насколько я помню, был первый раз, когда она была столь откровенна, нужно было пользоваться моментом.

— Я, конечно, очень тебе сочувствую, возможно Асами был потрясающим мужем и делал тебя счастливой, но вот отцом он был очень хреновым, навещал сына пару раз в жизни, а в последний визит попытался убить. — Я не собирался как-то смягчать правду, и говорил именно то, что думал. — Сомневаюсь, что он был мне родным отцом, родительской любовью тут не пахнет.

— Да, ты и правда его сын, — Килика с затаённой болью посмотрела на меня, — ему также было плевать на чувства других, и говорил он всегда то, что считал правильным, даже если ошибался. Нет, он не был хорошим мужем, я очень сильно любила его и по дурости считала, что он тоже любит, и что этого достаточно для счастья. Он не любил никого, даже себя. Он нас всех использовал для достижения своих целей. Ему нужна была сообщница — а тут я, готовая на всё, чтобы быть рядом с ним. Ему понадобился ребёнок, который унаследует его атрибуты, тогда и появился ты. — Килика пересела на кровать и в изнеможении развалилась на ней. Скрытным людям изливать душу всегда нелегко даётся. Я повернулся так, чтобы видеть ее лицо.

— Он не планировал тебя убивать, он хотел тебя использовать, ты был нужен ему живым, — продолжила мать, закрыв глаза и погрузившись в воспоминания, — он рассказал мне свои планы перед тем, как… перед теми событиями в подвале. Он хотел сделать тебя невероятно сильным, хотел создать абсолютное оружие, послушное его воле. Асами считал, что наличие такого оружия у королевства гарантировало бы мир на континенте, другие страны боялись бы нападать на соседей. Я не знаю деталей, но именно такими были его намерения, именно для этого он связался с тёмными жрецами, он верил в то, что говорил, а обмануть и использовать такого опытного интригана жрецам было бы непросто. Но что-то пошло не так, разрушив и планы Асами, и планы жрецов Хтора. Ошибка в расчётах, затаённый умысел или непредвиденный фактор, об этом мы с тобой уже никогда не узнаем.

— Ты знала его планы, но не пыталась ни возражать, ни как-то защитить меня, верно? — Вышесказанное было весьма интересно, хотя больше было похоже не на попытку насадить мир во всём мире, а на попытку насадить свою власть во всём мире. Но у меня было ещё много вопросов.

— Я возражала, сынок, — жалобно проговорила Килика, — я была против, но никак не могла повлиять на мнение Асами. Я хотела, чтобы ты пошёл по его стопам, а не чтобы ты пал жертвой его амбиций. Я люблю тебя и хочу для тебя самой лучшей судьбы, хочу, чтобы ты был счастлив! — её рука схватила мою, которой я опирался о кровать, и несильно сжала. — Он мог быть невероятно убедителен, — продолжила она, не открывая глаз, — его красноречия хватило бы, чтобы самого Хтора уболтать на добрые дела. Это теперь я всё понимаю, а тогда я словно в иллюзиях постоянно пребывала.

— Твоя нелюбовь к родной племяннице тоже с этим как-то связана? — Я так не считал, но нужно было удостовериться. И направить разговор в нужное мне русло.

— Нет, Эрия тут не при чём, дело в другом, — Килика задумалась, слегка прикусив нижнюю