Маледикт - Лейн Робинс

— Докажи. Напиши мне что-нибудь.

— Все, что угодно, — с вызовом произнес мальчик.

— Все? — ухмыльнулся Джилли. — Даешь слово?

При виде этой улыбки мальчик заколебался. И все же, вздернув подбородок, ухмыльнулся еще шире:

— Все, что угодно.

— Твое имя.

Лицо мальчишки застыло. Он прошептал:

— Ублюдок. И ты тут же побежишь к нему и скажешь, да?

— Ну, если ты не умеешь… — протянул Джилли, подливая масла в огонь.

Мальчишка обмакнул перо, стряхнул излишки чернил и согнулся над бумагой с некоторой неловкостью, выдающей недостаток навыка. Но чернильные завитки ложились на шелковистую бумагу гладко и быстро, так что Джилли, затаив дыхание, читал буквы по мере их появления.

Мальчик отступил, поклонился и, бросив на стол перо, брызнувшее чернильными капельками, вышел из библиотеки. Все это он проделал столь плавно и вкрадчиво, что исчез прежде, чем Джилли оторвал взгляд от единственного написанного на бумаге слова, якобы настоящего имени мальчика.

Маледикт.

Джилли проснулся от храпа Ворнатти над ухом. Откуда-то по коридору разносился протестующий скрип передвигаемой мебели. Джилли сонно подумал, что, должно быть, мальчика снова что-то расстроило, потому прошлой ночью он возвел баррикады — или же просто решил стащить кое-что из мебели из других комнат. В его покои уже переселилось канапе, а однажды Джилли застал юношу за попыткой спустить по широким скользким ступеням лакированный столик. В тот раз Джилли отнес его вниз сам, только парень, подозрительный, как наседка на яйцах, умудрился протащить стол к себе без помощи слуги. Мальчишка — Маледикт, поправил себя Джилли, сразу проснувшись, опять пал духом. Имя звенело в ушах зловеще, словно голоса безумных медиумов и ведьм.

Узловатые пальцы Ворнатти нащупали ляжку Джилли.

— Кто бы мог подумать, — проскрипел барон, — что мальчик найдет столь банальный способ развлекаться всю долгую холодную зиму.

Джилли улыбнулся, однако, когда руки Ворнатти потянулись выше, вырвался, освобождаясь от удушающего веса пуховых одеял и мехов.

— Я разведу огонь, — сказал он.

— Повремени, — остановил Ворнатти. — В последнее время я не так уж часто просыпаюсь с тобой в одной постели. Любопытно, что толкнуло тебя в мои объятья прошлой ночью?

Джилли пожал плечами, подбросил щепок на красные светящиеся угли, дал им немного разгореться и подложил первое полено.

— Это не ответ, Джилли. — Настроение барона скисало одновременно с его же тоном. Вдруг старик задохнулся. Джилли понял, что его боли вновь напомнили о себе.

Джилли размешал ложку «Похвального» в остатках вчерашнего вина.

— Выпейте.

Ворнатти залпом осушил бокал.

— Скажи мне, почему, Джилли. Тебе нужно от меня нечто из ряда вон выходящее?

— Я вам не шлюха, — возразил Джилли, с такой силой вогнав крышку в пузырек, что печать треснула у него в руках.

— Скажем, не только шлюха, — насмешливо поправил его Ворнатти. — Вокруг полным полно достаточно умных молодых людей. И полным полно — достаточно усердных. Гораздо меньше тех, кто сочетает в себе и то, и другое. И нежных… — Ворнатти прикоснулся к жесткой щетине на щеках Джилли, раздражительность в его голосе постепенно сходила на нет. — Что тебя напугало? Мальчик?

— Полагаю, — ответил Джилли, — я не хотел оставаться в темноте один на один с мыслями о мальчишке.

— Зато сколь обворожительная компания! — не без злорадства заметил барон.

Джилли опустился на колени возле кровати, отыскал туфли и надел их хозяину на ноги. Не поднимая головы, он проговорил:

— Сэр, вам никогда не приходило в голову, что все это может быть опасно? Мальчик… иногда он кажется лишь вспыльчивым подростком, иногда же — необыкновенным, а его гнев — сверхъестественным. И этот меч с вороньими крыльями — словно Чернокрылая Ани…

— Черная Ани, — проговорил Ворнатти. В его голосе Джилли уловил воспоминания о минувшем. Каково было жить под присмотром богов, гадал он.

— Меч, жажда отмщения. Его воля. Его решимость. И даже имя. Ани могла…

— Боги мертвы, Джилли. Каждый, кто участвовал в последней битве при Ксипосе, знает это. Сам Ксипос тому доказательство; люди приносили жертвы, жестокие и великие, — и погибали, смешанные с грязью и кровью, хрипло взывая к милосердию Хаит и ничего не слыша в ответ. Меч — ничто. Мальчишка стянул его у какого-нибудь беспечного дворянина, не более того. Он тащит все блестящее, словно сорока, мы в этом убедились. — Ворнатти плотнее завернулся в халат: в тех местах, где прежде была тугая плоть, теперь одежда висела мешком, обнаруживая огромные выпуклые рубцы — шрамы, что оставили на спине и бедре барона грубые железные подковы танцующего боевого коня, первопричина всех его болей и недугов.

— Но… — начал было Джилли, содрогнувшись от одного воспоминания о своем прикосновении к рукояти меча.

— Боги ушли, — сказал Ворнатти. — Таков дар Самого Баксита. Хотя некоторые клянутся, что это Его проклятие. Жить по собственному разумению. Самим отвечать на собственные молитвы.

Джилли послушно кивнул.

— Мой суеверный Джилли, я старый человек, — продолжал Ворнатти. — Я вырос во времена богов. И однажды я видел одержимого богом… Если бы этот мальчик принадлежал Ани, он скорее зарубил бы нас обоих, чем медлил перед следующим шагом. Если сомневаешься в моих словах, в библиотеке найдется старая книга, в которой полно подобных историй. Думаю, ты просто никак не выпутаешься из ночного кошмара. Полагаешь, я не слышал, как ты во сне вскрикиваешь, когда тебе снятся мертвые?

Джилли опять кивнул, на этот раз более решительно: быть может, Маледикт и впрямь всего лишь ловкий актер, умело внушающий чувство страха. Поделом ему, если он когда-нибудь схлестнется с Ластом, думал Джилли. И он выбросил из головы и меч, и ощущение, которое тот вызвал на коже.

— Но ты узнал его имя? — спросил Ворнатти. — Назови его мне.

— Маледикт, — ответил Джилли.

Запрокинув голову, Ворнатти расхохотался.

Джилли краем глаза заметил мелькнувшую тень, когда, сидя на корточках у книжной полки, перебирал почти забытые книги. Ладонь его легла на переплет одной достаточно старой, покрывшейся желто-коричневыми пятнами, с растрескавшейся кожаной обложкой. «Книга отмщений».

Над Ворнатти был не властен один, наихудший недуг старости — ненадежная память. Книга распахнулась на иллюстрированной странице, черной от чернил и нарисованных вороньих глаз. Рисунок изображал человека, который не сдается, несмотря на пронзающие его плоть кинжалы. И снова над ним промелькнула тень; Джилли подпрыгнул, инстинктивно захлопывая книгу.