Не чужие люди - Рада Мурашко

Валерия поняла бы, если бы у нее вымогали деньги, если бы ее пытались убить, но то, что происходило, не имело, на ее взгляд, ни малейшей смысловой нагрузки. А значит что? Это только прелюдия перед чем-то более ужасным и целесообразным? Может, скоро она вместо плюшевых игрушек будет находить у себя в магазинах трупы?

Нет, чушь! Почему бы тогда сразу не начать с главного? А может, кому-то просто понадобилось привлечь внимание к ее персоне? Валерия вспомнила, как сама сегодня сказала Кузовкову, что тот разрушает ее жизнь. Может, это и есть цель? Уничтожить Валерию Меркулову как успешную состоявшуюся личность? И тогда все дело просто в чьей-то антипатии? То есть не то чтобы в антипатии — в ненависти!

Валерия прикрыла глаза, пытаясь представить, кто может испытывать настолько сильные чувства, чтобы затеять такой спектакль. Юлия? Дима? Липатов?.. Игнат? Но за что?!

Она усмехнулась, настолько риторическим получился вопрос. Если уж опытный старлей Кузовков не может ничего понять, то у нее не получится тем более. Остается только привести в порядок «Каприз», поставить там камеры и надеяться, что это поможет.

ГЛАВА 13

Одиночество

— Ты где был?! — Юлия напряженно смотрела на племянника, застыв в дверном проеме. Тот невозмутимо стряхнул с пальто снег, повозил ногами по коврику и, аккуратно обойдя тетушку, зашел в квартиру.

— Теть Юль, дверь закрой… В гостях был, у Ваньки. А ты чего такая переполошенная?

— Валерия звонила. У нас опять взлом.

Артем хмыкнул.

— Ну, значит, тебе опять дадут премию за реконструкцию.

— Не смешно! — резко оборвала Юлия. — Уже в прошлый раз всех перетрясли, Лерка камер понаставила… Что теперь будет?

— Да ничего не будет, — племянник пожал плечами. — Искать будут. Ну Валерия твоя побесится немножко. Мы-то тут причем?

— Мы? Мы ни при чем, — неуверенно пробормотала Юлия.

— Слушай, а ты сама-то откуда? — поинтересовался Артем.

Юлия с удивлением посмотрела в зеркало, будто не ожидая увидеть себя в деловом костюме и с тщательно наложенным макияжем.

— Я? А я… Ездила посмотреть, — невнятно выдавила она. — Послушай, если вдруг что, нам, наверное, надо сказать, что мы были дома. Ну, для спокойствия.

— Наверное, — задумчиво повторил племянник, с интересом рассматривая тетю. — Дома так дома, как скажешь. Не волнуйся.

Юлия тенью, словно любой звук мог спровоцировать что-то страшное, необратимое, прошмыгнула в свою спальню. Никаких сил не было. Она уже подъезжала к дому, когда позвонила Меркулова. Конечно, Юлия поняла, что та сейчас скажет, но все равно при звуках четкого, почти спокойного голоса руки похолодели, дрогнули, под коленками возникло противное щекотное чувство, такое, что если бы она стояла, то пришлось бы срочно искать какую-нибудь опору.

Юлия долго собиралась с силами, чтобы подняться в квартиру, открыть дверь. В ушах продолжал звучать голос Валерии. Именно этот голос так ее подкосил, лишил последних сил — слишком он был ровный для сложившейся ситуации, настолько ровный, что возникало ощущение нереальности происходящего. Нереальности — или ловушки. На какое-то мгновение показалось, что сейчас Меркулова с той же невозмутимостью начнет рассказывать ей про нее саму, про ее тайные желания и интриги. Показалось, что та все знает и просто растягивает момент, наслаждается растерянностью и бессилием соперницы… Конечно, Валерия ничего не знала. Ей вообще было не до Юлии.

Успокоившись, наконец добралась до дома. Поколебавшись, все-таки постучалась к племяннику. Ей просто необходимо с кем-нибудь поговорить.

Невозможно до самого утра остаться в одиночестве и снова и снова вспоминать, что сказала Валерия…

Едва Юлия успела осознать, что в комнате никого нет, что Артема нет ни на кухне, ни в ванной и вообще во всей квартире, как в двери осторожно заскрежетал ключ. На негнущихся ногах, ощущая себя привидением или сомнамбулой, она вышла в прихожую.

Артем, казалось, нисколько не удивился известию. Будто знал, что должно случиться. А может, и правда знал. С некоторых пор Юлия совершенно перестала его понимать.

Не раздеваясь, она потерянно присела на край кровати.

«Что теперь с нами будет?»

Жизнь незаметно выходила из-под контроля. Еще на прошлой неделе казалось, что все прекрасно, даже лучше, чем изначально представлялось. Магалицкий в положенный срок не продлит аренду Валерии, а заключит договор с ней, Юлией. Одним махом она оставит Меркулову без двух магазинов и без своей незаменимой персоны. Пока та опомнится, осознает новую реальность и начнет думать, что с этим делать, Юлия уже будет преуспевающей бизнес-вумен ничуть не хуже самой Валерии.

Она давно все продумала. Знала, кого из продавцов переманит к себе. Знала, кто согласится продать партию одежды с отсрочкой платежа. Конечно, для этого придется не афишировать свое новое, свободное положение, а воспользоваться именем Меркуловой, но это ничего. Цель оправдывает даже такое, зато потом, совсем скоро, все увидят, кто на самом деле заслуживает уважения!

О Магалицком Юлия уже почти не думала. Зачем думать, если дело сделано? Даны все нужные заверения и вырваны все нужные обещания. Теперь осталось только дождаться, когда у Меркуловой закончится срок аренды и Виктор сообщит ей, что не собирается продлевать договор. И вдруг сегодня он начинает выспрашивать о расследовании, о проблемах Валерии, причем смотрит на нее, как на преступницу! Если бы Магалицкий не был так нужен, она бы тут же ушла! Но пришлось слушать, отвечать, оправдываться. И все для того, чтобы услышать, что он погорячился! Что «Меркулова нормальная баба, по крайней мере предсказуемая» и что «с ней можно работать»!

Юлия бессильно стукнула кулаком по одеялу. Она бы хотела убить Меркулову! Чтобы чертовой стервы, которая, не прилагая никаких усилий, всегда оказывается впереди нее, не было больше никогда и нигде. Каким-то образом ей помогают даже ее неприятности. Магалицкий, конечно же, решил, что это Юлия развлекается с медвежатами, и что-то подсказывало, что теперь, даже если он убедится в ее невиновности, позиции все равно безвозвратно утеряны.

Юлия уткнулась лбом в подушку, тихо всхлипнула. Ну почему она такая несчастная? И некому даже пожаловаться! Все рассказать, поплакать и знать, что тебя обязательно поймут и пожалеют. Вот Меркулова побежала бы к своему Игнату, а она совсем одна. От такой мысли стало совсем плохо. Юлия свернулась клубком и закрыла глаза. Слезы задерживались под веками, путались в ресницах, медленно ползли по виску и падали на подушку. Юлия даже не пыталась их сдержать.