Молот Люцифера - Ларри Нивен

— Я могу передать это сообщение, — сказал мэр Зейц. — И, может быть, следует сперва, до нашей вылазки выслать дозорных. Пусть они пройдутся по Дороге Беды, посмотрят, нет ли там кого, желающего нагрянуть к нам.

— Что-нибудь через день к нам должен придти Гарри, — сказал сенатор Джеллисон.

— И Дика можно ждать с часу на час. До того, как мы примем окончательное решение, мы уже будем знать, как обстоят дела во внешнем мире. Джордж, вы хотите что-нибудь сказать?

Кристофер покачал головой.

— Я на все согласен. Если там дела обстоят не слишком плохо, если там никто не поджидает, пока мы пошлем на поиски большой отряд, чтобы напасть на нас, тогда мы, конечно, можем совершить вылазку.

Он замолчал, глядя в стену, и все поняли, о чем он сейчас думает. Джорджу Кристоферу и знать не хотелось, как обстоят дела во Внешнем Мире. Да и никому из присутствующих этого не хотелось. Выяснить, что пока ты находишься здесь, в этой долине, в безопасности, там, в нескольких милях отсюда, царят хаос и смерть, и люди умирают от голода. Выяснить это и станет еще тяжелей.

Вернулась, принеся бумаги, Эйлин. Харди просмотрел их. — Все зависит от того, как вы определите предмет своих поисков, — сказал он. — Нам необходимо иметь больше очищенных от камней полей. У нас еще недостаточно очищенной земли, чтобы можно было посеять весь имеющийся у нас запас озимого зерна. С другой стороны, если вы разыщите побольше материала для строительства теплиц, нам не понадобится так много земли для посевов под озимые. Еще нам очень нужны — если вы только сможете разыскать — удобрение и корм для скота. Далее — бензин…

С одной стороны затраты бензина и человека-часов, с другой — возвращение экспедиции с… с чем-то, о чем можно только предполагать. У каждого присутствующего были свои предположения, их начали высказывать вслух, и, наконец, сенатор Джеллисон сказал: — Гарви, вы предлагаете нам пойти на риск. Признаю, что этот риск может вполне и вполне окупиться, и — если что — потери будут не слишком велики, но тем не менее, это риск. А в данный момент, чтобы выжить, у нас нет необходимости, именно необходимости, рисковать.

— Да, все примерно так, — согласился Гарви. — Мне кажется, что рискнуть стоит, но гарантировать я ничего не могу. — Он замолчал на мгновение, обвел взглядом комнату. Все эти люди, люди находящиеся здесь — он любил их. Даже Джорджа Кристофера. Джордж — честный человек, и если случится какая-нибудь беда, хорошо, если он окажется на твоей стороне.

— Видите ли, если б дело касалось только меня, я бы из этой долины и ноги не высунул. Вы и вообразить не можете, какое это счастье — быть здесь. Чувствовать себя в безопасности — после увиденного в Лос-Анджелесе. Будь моя воля, я бы никогда не вышел за границу этой долины. Но мы должны смотреть вперед. Харди говорит, что мы переживем грядущую зиму, а раз он это говорит, значит так и будет. Но за зимой настанет весна, а потом снова зима. И потянутся годы — год за годом — и, может быть, стоит нам приложить усилия сейчас, не откладывая, чтобы в те будущие годы нам жилось легче.

— Конечно, не стоит так далеко заглядывать, если никаких будущих лет у нас не будет, — сказал мэр Зейц и рассмеялся. — Знаете, я беседовал с этой лечащей головы докторшей. Доктор Рут говорит, что это синдром выжившего. Все, кто пережил Падение Молота, страдают им в той или иной степени. Некоторые полностью сошли с ума и, чтобы остаться в живых, они готовы на все, что угодно. Но большая часть людей подобна нам: просто боятся покинуть найденное ими убежище. Я и сам такой. Мне очень не хочется рисковать. Однако, в том, что сказал Гарви, есть смысл. Многое, что сейчас находится за пределами нашей долины, могло бы оказаться для нас очень полезным. Может быть, мы даже разыщем то, о чем рассказал нам когда-то Гарви…

— Голубой фургон! — крикнули одновременно, по крайней мере четверо. Харди вздрогнул. Рэнделл может прекратить разговоры о голубом фургоне, но остальные не прекратят. Черный перец, специи, вяленое мясо, пеммикан, консервированные супы и консервированные окорока, кофе, спиртные напитки, ликеры, куропатки, груши… Все, что только может привидится в мечтах. Многие тонны деликатесов. Станки, ха-ха! Если б Харди мог прочесть то, что вертелось в головах пятидесяти людей, решившихся на эту дурацкую вылазку, он бы понял, что ему следует искать: голубой фургон. Пятьдесят пар глаз видели одно и то же: образ голубого фургона.

Наконец сенатор Джеллисон положил конец совещанию.

— Ясно, что мы не можем принять никакого решения до тех пор, пока сюда не придет Дик и не расскажет, как обстоят дела за пределами нашей долины. Давайте подождем его прихода.

— Я посмотрю, нет ли у миссис Кокс чая, — сказал Эл Харди. — Гарви, вы не уделите минуту, чтобы помочь мне?

— Конечно, — Гарви пошел к кухне. За дверью его остановил вышедший раньше Эл Харди.

— Честно говоря, — сказал Харди, — миссис Кокс и сама знает, что ей надо делать. Я хотел поговорить с вами. Давайте пройдем в библиотеку. — Он повернулся и пошел впереди.

— Что теперь? — недоумевал Гарви. Ясно, что Харди без особого одобрения относится к намечающейся вылазке, но не кроется ли за всем этим еще что-то? Когда Эл Харди ввел его в зал, а затем плотно прикрыл дверь, Гарви ощутил знакомый страх.

Эл Харди любит обделывать свои дела четко и изящно. Он любит изящество и четкость.

Когда-то давно Гарви пришлось брать интервью у одного адмирала. Гарви поразил его письменный стол. Все на этом столе располагалось абсолютно симметрично. Точно в центре — пресс-папье, две совершенно одинаковые коробки по бокам — для входящих и исходящих, чернильница посередине, с каждой стороны по ручке… Все симметрично, если не считать карандаша, которым адмирал размахивал, жестикулируя. Гарви обозрел все это. А потом нацелил камеру только на середину, а карандаш положил прямо перед адмиралом, на одной линии с узлом его галстука.

И адмиралу это понравилось!

— Садитесь, пожалуйста, — сказал Харди. Выдвинул ящик стола сенатора, достал оттуда бутылку «Бурбона». — Выпьете?

— Спасибо, — теперь Гарви обеспокоился не на шутку. Эл Харди обладал почти такой же властью, как и сенатор. Он претворял в дело распоряжения сенатора. И Эл Харди любит изящество и четкость. Он сплел сложнейшую сеть исполнителей, которым плевать на Рэнделла и исследования психологических мотиваций человека-с-улицы. Которые считают, что их работа будет много легче, если принять, что все люди созданы не просто равными, но идентичными. Так считает и сам Эл.

Может проблема заключается в Марке? И если так, может ли Гарви спасти его снова? Марк уже почти сам себя вышвырнул из Твердыни: Харди не оценил его заявления, что Твердыня есть «трудовой лагерь и продовольственное правительство сенатора Джеллисона». Не пришлось по вкусу это заявление и Джорджу Кристоферу. Хотя — комариные укусы их не беспокоят.