Древняя техника усиления - 我是多余人 По Ювэнь

— Благодарю тебя, Цин Шуй! — Минъюэ вспыхнула, от чего у Цин Шуй перехватило дыхание — так она была красива.

Этим вечером, услышав, что Цин Шуй вернулся и что им предстоит огромный пир с мясом дьявольского чудовища, члены рода Цин были бесконечно шокированы. Цин Шуй привез немного плоти Королевской змеи.

Мясо дьявольских чудовищ было несравненно вкусным. Все в этом мире знали, что, чем выше уровень дьявольского чудовища, тем вкуснее оно на вкус. Более того, их плоть хранилась очень долго, даже под палящим летним солнцем — мясо не портилось, даже если хранилось под открытым небом на протяжении полумесяца.

Когда Цин И осознала, что Цин Шуй убил дьявольское чудовище уровня Сяньтянь, она сразу развеселилась, но вскоре стала упрекать Цин Шуй. Она все повторяла ему, чтобы он больше никогда не пытался сделать это снова.

— Брат Цин Шуй, мой кумир… Счастливое будущее младшего брата теперь полностью зависит от тебя. Обучи меня до уровня Сяньтянь и найди мне жену, достигшую Сяньтянь…

Все разразились смехом, услышав слова шутника Цин Ю. Молодое поколение сразу начало словесно «избивать» Цин Ю. Он взмолился перед Цин Шуй, но безуспешно. Цин Шуй ощущал счастье, чувствуя теплоту его семьи. Он понял, что у Цин Ю толстая кожа и что он неуязвим перед всеми издевками.

Третье поколение рода Цин не было многочисленным, поэтому они не могли считаться большой семьей Цин. Однако отношения между ними были близкими, как у настоящих братьев. Они готовы были на все ради друг друга. Цин Бэй, единственная девушка из третьего поколения, получала больше заботы и любви, чем остальные.

Сейчас Минъюэ и Юйчан жили у рода Цин, и теперь маленькая Юйчан стала всеобщим центром внимания. Всем казалось, будто она и правда настоящая дочь Цин Шуй.

Малютка была самой любимой в роде Цин. Любой, кто видел ее, невольно подбегал к ней и брал ее с собой по магазинам. Неважно, что она хотела купить — она получала это. Особенно Цин И — она больше всех баловала малютку. Возможно, она перемещала на нее свою любовь к утраченной дочери.

Ночью гримасы маленькой Юйчан стали головной болью Цин Шуй. Она настаивала на том, чтобы приходить в его комнату перед сном, не оставляя ему выбора.

Неважно, что малютка хотела спать в комнате Цин Шуй. Проблемой было то, что она хотела, чтобы и Минъюэ Гэлоу была там с ней, отказываясь разлучаться с ней.

Цин Шуй ошеломленно стоял, а Минъюэ ярко вспыхнула, желая насильно унести девочку.

Малютка крепко вцепилась в рубашку Цин Шуй, отказываясь уходить.

— Минъюэ, все в порядке. Малютка скоро уснет, поиграв немного, — Цин Шуй взял на руки Юйчан.

Немного времени прошло после того, как они закончили ужинать. Из-за своей культивации Цин Шуй предпочел жить на верхнем этаже медицинской лавки, потому что там его никто не беспокоил. Когда Минъюэ и маленькая Юйчан решили жить с родом Цин, их тоже поселили на верхнем этаже.

Малютка крутилась и вертелась у него на кровати, а Цин Шуй играл с ней. Должно быть, она была счастлива. Цин Шуй уже давно обращался с ней, как со своей собственной дочкой. Он не знал, что будет испытывать, когда в будущем будет обнимать свою настоящую дочь, но сейчас Юйчан была его дочкой.

Стояла уже поздняя осень. По ночам было довольно прохладно. Лунный свет проникал через окно, освещая комнату мягким сиянием, отчего помещение казалось очень красивым.

В серебристых лучах лунного света Минъюэ казалась богиней, облаченной в серебряный атлас. Цин Шуй потерялся в ее праведном, красивом лице, когда Юйчан заснула. Когда малютка заснула, Цин Шуй застыл, словно осень под светом прожекторов, думая о том, как прекрасно было бы иметь такую чистую и нежную жену, как она.

Когда Минъюэ уловила ошарашенный вздох Цин Шуй, она ощутила, как неописуемая эмоция тронула ее сердце. Казалось, она могла сказать, о чем думал Цин Шуй.

Осознав, что Минъюэ смотрит на него, Цин Шуй поспешно изменил выражение лица и неловко улыбнулся.

— Ты выглядишь потрясающе красиво, когда укачиваешь Юйчан… это гипнотизирует…

Слова Цин Шуй повергли ее в шок. Ее затуманенные глаза опустились, не осмеливаясь взглянуть на Цин Шуй. Скромная Минъюэ в такой тихой позе источала волны добра, очарования и изящества, по-прежнему оставаясь в лучах луны.

Он был взволнован, потерявшись в своих мыслях. Цин Шуй вдруг шагнул к Минъюэ и заключил ее в свои объятия.

Ощущая в своих руках налитое тело Минъюэ, Цин Шуй забыл обо всем на свете. С тех пор, как он попробовал Ши Цин Чжуан, он жаждал снова испытать это ощущение. Хотя в «Соблазнительном запахе ночи» было полно женщин, Цин Шуй презирал мысль о том, чтобы платить деньги за секс. Он не хотел секса только для того, чтобы насладиться ощущениями плоти. Если бы он стал так делать, он постепенно превратился бы в пустое судно.

Сначала Минъюэ хотела отстраниться от него. Но затем, вспомнив о том, сколько Цин Шуй сделал для нее, она решила этого не делать. Она знала, что Цин Шуй вел себя так из-за юношеской страсти. Ее ярко-красные губы были плотно сжаты, но, когда она оправилась от шока, она открыла рот.

Без единого протеста Минъюэ закрыла глаза, позволив Цин Шуй делать все, что он захочет. Через время легкий стон сорвался с ее губ, и она снова испытала чувство, которое не испытывала уже очень давно. Она открыла глаза и посмотрела на Цин Шуй, но он был полностью во власти восторга.

Цин Шуй жадно облизывал свои губы, прижимая к себе гибкое тело Минъюэ.

Медленно обе руки Цин Шуй покинули гибкую талию Минъюэ и переместились ниже, сжимая красивую попку. От этого ощущения Цин Шуй полностью забылся.

Постепенно на обоих оставалось все меньше и меньше одежды. Лицо Минъюэ уже пылало красным, когда она смотрела, как Цин Шуй снимает одежду с ее верхней части тела. Две противоречивых слезы скатились по ее лицу.

Вдруг Цин Шуй остановился, в его глазах появилась озабоченность. Он смотрел на белоснежную грудь Минъюэ, а потом перевел взгляд на ее полные слез глаза.

Однако одна его рука уже накрыла мягкую грудь Минъюэ, пока другая рука поглаживала взад и вперед промежность Минъюэ.

Понимая, что потерял контроль, Цин Шуй поспешно накинул покрывало на Минъюэ Гэлоу, закрыв от себя вид ее красивого тела.

— Я… прости, я чудовище, — с болью сказал Цин Шуй.

Минъюэ смотрела в ясные глаза Цин Шуй. Хотя Цин Шуй и на себя накинул покрывало, она видела его эрекцию.

— Не вини себя. Я не виню тебя, я правда не виню тебя. Я уже говорила, что отдам тебе все! — увидев, что голова Цин Шуй прояснилась, Минъюэ мягко улыбнулась. Ее праведная аура, смешанная с ее красотой, прекрасно смягчила обоих.